Зимние вечерние сумерки опускались на город быстро. Укутали столицу прозрачно-синим покрывалом. Тени стали длиннее и чернее, а вокруг катка загорелись фонари, наполнив воздух золотистым сиянием. Вслед за ними вспыхнули яркие огоньки на гирляндах, натянутых метрах в двух над головами катающихся. Ощущение праздника в моей душе стало еще сильнее, а настроение подскочило до максимального уровня. И проклятье в этот вечер словно притихло. Между тем, народу на катке прибывало. Степенные господа и дамы неторопливо скользили по исчирканному коньками льду, ведя такие же неспешные беседы. То и дело доносились взрывы задорного смеха со стороны небольших групп молодежи. Парни красовались перед девчонками, выписывая лихие пируэты, а те, крепко держась друг за дружку, только и знали, что подначивать своих кавалеров. После того, как в меня дважды едва не врезались, я нехотя свернула к краю катка. Как раз туда, где видимо именно меня ждал не в меру активный ребенок, закутанный так, что напоминал шарик с ножками и ручками. Он вьюном кружил вокруг родителей, совершенно не обращая внимания, куда едет, и в итоге влетел в меня сбоку. Я замахала руками, пытаясь удержать равновесие, но тщетно. Если бы Скайнер не подхватил меня, я имела все шансы встретиться мягким местом с твердым льдом.
— Извините, тетя, — звонко пропищал малыш.
— Не "тетя", а "ирия", — шикнула на отпрыска мать.
— Извините, ирия, — послушно исправился тот. — Я не хотел в вас врезаться.
— Ничего страшного, — улыбнулась я.
Граф Грейд не спешил отпускать меня. Его рука лежала на моей талии, и от этой неожиданной близости я занервничала. Нет, было бы ложью сказать, будто я совершенно не предполагала, что вечер может закончиться поцелуем, да и поцелуй был не первый в моей жизни, но почему-то я волновалась. И, конечно же, поскользнулась. На сей раз без посторонней помощи. Скай прижал меня сильнее, помогая восстановить равновесие, но, к моему удивлению, убрал руку, едва мы на несколько шагов отошли от ледяного поля.
— Домой? — просто спросил он.
— Я бы еще покаталась, — призналась я, оглянувшись на каток.
— Хорошо, — согласился Скайнер. — Тогда передохнем немного и еще покатаемся.
Мне было легко и приятно в его обществе. Я отказалась от предложения купить мне у лоточника горячий чай с пряностями, зато с удовольствием хохотала над историями, которые рассказывал граф. И как-то упустила момент, когда он оказался слишком близко, когда его ладони, уже без перчаток, неторопливо и уверенно легли мне на плечи, а мягкие губы накрыли мой рот. Не подчиняя — знакомясь, но и не собираясь отступать. Скайнер целовался умело, куда лучше, чем однокурсник, сорвавший мой первый поцелуй. Это случилось на спор, и нам обоим было неловко, слюняво и щекотно. Со Скайнером все было иначе. Сильный маг, уверенный, обходительный мужчина, успевший приобрести громадную практику в поцелуях и наверняка не только в них. Его губы были теплыми и мягкими, а дыхание пахло лавандовыми палочками и вишней. Но я будто заледенела. Внутри меня простиралась снежная пустошь, лишь где-то вдалеке, словно скелеты, торчали черные стволы чахлых деревьев. И ни дуновения ветерка в застывшем, будто глыба льда, воздухе. Мой внутренний лес, если можно было так назвать эту редкую рощицу, место ведьмовской силы, спал мертвым сном. И реагировать на этого мужчину не желал. Но самым страшным было не это. Я бы пережила то, что дар не среагировал на Скайнера. В конце концов, моя магия не пыталась помешать. Но во время поцелуя меня не покидало острое, пронзительное ощущение неправильности. Приятно, но не то, не то, не то. Граф все понял сам. Отстранился, мягко провел ладонью по моей щеке.
— Мне жаль, — тихо произнес он. — Я надеялся, что ты станешь моей ведьмой. Но это ведь не помешает нам остаться друзьями?
У меня не было слов. Выдавливать из себя жалкие в этой ситуации извинения я не хотела. Да и не знала, за что конкретно мне просить прощенья. Поэтому просто кивнула.
— Вот и славно, — улыбнулся Скайнер.
Слегка вымученно, одними губами. В его глазах еще гнездилось огорчение. Но оно быстро таяло, словно снег под жарким весенним солнцем, расползалось клочьями предутреннего тумана. Словно угадав, что я собираюсь передумать и закончить наше неудачное свидание прямо сейчас, он неожиданно легонько щелкнул меня по носу и заявил:
— Дара, я запрещаю тебе грустить. Знаешь, сколько у тебя таких, как я, будет? Все, давай кататься. Движение — лучший способ борьбы с хандрой.
Ухватил меня за руку и поволок на каток, в слегка поредевшую толпу. Деятельный, энергичный и вновь полный позитива. Такой Скайнер был мне хорошо знаком. Я рассудила, раз он так легко принял мой отказ, так и мне нет резона переживать. Вечер был слишком хорош, чтобы так легко его испортить.
