— То ли я везунчик, то ли обречен, — мелькнула мысль в голове едва-едва удержавшегося от нервного хихиканья юноши, наконец-то сообразившего, с кем это он совсем недавно с таким невероятным удовольствием обнимался и даже целовался…А также почему на следующий день ощущал какую-то подозрительную слабость и вымотался заметно сильнее обычного на ежедневной тренировке. Симптомы как по учебнику. Тем его главам, что посвящены суккубам. Только в легкой, очень легкой форме, видимо потому как до самого главного у них не дошло…Или это все-таки потому, что его пожалели? Наставники в приюте, конечно, говорят, что демонам неведома жалость, но они много чего говорят. И врут. Не всегда, конечно, но часто. А еще замалчивают правду и расставляют акценты в нужных им местах. Уж бывший карманник-то в отличии от многих других воспитанников знал, какова жизнь. В том числе и жизнь высокопоставленных представителей церкви, не отказывающих себе ни в жизненных удовольствиях, ни во власти. Еще до начала войны он видел дорогих проституток, что посещали святые обители отнюдь не для исповеди в своих грехах, а после с восторгом рассказывали подружкам о шикарном внутреннем убранстве «скромных» келий размером с добрую избу, изысканности пиров, что считались повседневными трапезами, ну и суммах своих гонораров, позволяющих при желании всего после пары месяцев подобного заработка остепениться и маленький домик купить где-нибудь в деревне на отшибе. — Ну…Ладно. Надеюсь, оно будет стоить того. В конце-концов, я же еще жив, а Катька и остальные аж на Коробейникова работают…
Юный воспитанник сиротского приюта действительно искал тех, кто работал на самого известного обитателя Буряного. Потому как хотел с ними подружиться. И добиться того же, что и их начальник. А как достигнуть подобного результата вернее, чем следуя за тем, кто уже прошел данный путь и копируя его? У них и стартовые условия, если верить собранной бывшим карманником информации, были похожими. Только держателем долговых обязательств, накладывающихся в обмен на обучение и заботу, о которых сам Григорий никогда никого не просил, было бы не государство, а церковь. И пусть наставники утверждали, будто истинно верующим и истинном праведным обязательно откроется путь наверх…Но бывший карманник как-то обоснованно сомневался, что он может зваться праведником. Когда перед ним на протяжении многих месяцев вставал выбор: быть честным и голодать или же согрешить и лечь спать хотя бы не с пустым желудком, он раз за разом выбирало второй вариант. А если бы выбирал первый — то давно бы околел, до сего момента просто не дотянув. Вдобавок этих истинно верующих и истинно праведных юноша как-то ни разу своими глазами не видел и даже в газетах о них не читал. В отличии от мелькавших в прессе обладателей громких дворянским фамилий, что служили настоятелями обителей или входили в структуру Святейшего Синода, а потому жили практически как короли. Вполне могли себе позволить подраться с каким-нибудь боярином, в пьяном виде спалить собственный дворец или там прикупить по случаю деревеньку-другую… Даже собственную армию имели. Армию, солдат в которой было много, а обучалось для неё таких как он ещё больше…Ибо гибли воины церкви часто. На службе со злом и теми, кто осмеливался церкви перечить по мало-мальски важным вопросам. Или же оказывались непоправимо искалечены, тихонько доживая свой век как какие-нибудь служки и сельские попики, перебивающиеся с кваса на сухари. А Григорий себе такой судьбы не хотел, ему больше по душе были независимость, сила, богатство… И, наверное, женщины. Или как минимум одна конкретная суккуба.
Глава 8
Власть Олега над землей, камнями и песком ослабла не так уж значительно, но все же заметно. Если раньше для того, чтобы вылепить из крохотной горсточки грунта маленькую марионетку и заставить её ходить туда-сюда по полу ему хватало мельчайшего усилия мысли, а отток энергии на сотворение подобного чуда оказывался и вовсе не ощутим, то теперь чародею приходилось напрягаться. Слегка. Примерно как для того, чтобы пальцами на какой-нибудь руке шевелить без остановки. Свалиться без сил от такого тяжкого труда вряд ли получится, ну если только банально уснуть, да и мышцы до разрыва перетрудишь вряд ли, но через несколько часов работы мог появиться дискомфорт. И если слишком уж сильно отвлечься от процесса, то без внимания чародея он имел изрядные шансы затухнуть сам собой.
