Поприветствовав напарников, старший группы отправился в кабинет Ивана Петровича, а к Соне и Максу присоединился выползший из комнаты отдыха Шварц. Глаза аналитика были покрасневшими, а лицо — заспанным и опухшим.
— Бессонная ночь, Робби?
— Угу, — вяло буркнул тот. — До утра корпел над одной прогой для работы.
— Сделать тебе кофе?
— Будь добра.
Романова вышла.
— Так, и что с прогой? — нетерпеливо заерзал Волков. — Все нормально? Все получилось?
— Все нормально. Все получилось, — флегматично подтвердил Шварц и до хруста потянулся.
— И?
— В этот самый момент софтина «просматривает» домофонные записи. Скоро поделится результатами.
— Надеюсь, они будут. Результаты. — Макс в предвкушении потер руки.
— Надейся. — Шварц откинулся на спинку кресла, закинул ноги на стол, заложил руки за голову и прикрыл глаза.
— О чем болтаете, мальчики?
На пороге появилась Соня. Поставив перед Робертом кружку с дымящимся кофе, прошелестела к своему столу.
— Да Максим сомневается, что моя прога даст результат, — отвечая на вопрос, аналитик «слегка» исказил смысл состоявшегося разговора. И продолжил развивать мысль: — Ты, говорит, неуч, и место твое — студентам информатику преподавать, а не тварей всяких ловить.
Романова, понимая, что Шварц придуривается, наигранно ахнула:
— Волчок, как ты мог такое ляпнуть? Студентам! Информатику! Преподавать! Ты за что так студентов невзлюбил? Уровень Робби — средние классы коррекционной школы, а не… — Она замолкла и, не дожидаясь реакции на свои слова, перевела взгляд на Позднякова — тот с задумчивым видом возник в дверях. Спросила: — О чем размышляешь, Ник? Что-то стряслось?
— А? — встрепенулся тот. — Нет, нет, ничего…
— А поподробнее про это «ничего» рассказать не хочешь?
Николай, видя, что девушка не отстанет, вздохнул:
— Иван Петрович сообщил мне… одну новость… Не бери в голову.
— А что за новость? — не унималась Романова. — Плохая, да? По лицу вижу — плохая!
Николай слегка разозлился:
— А тебе обязательно быть такой…
— Приставучей?
— Любознательной! Как придет время, Иван Петрович сам вам все расскажет.
— Когда?
— Как придет время, — повторил Николай. — Позже. Вечером.
Соня хотела задать очередной вопрос, но тут в кармане Позднякова очень своевременно — для самого Позднякова — завибрировал телефон.
— Зарецкий звонит, — взглянув на экран, сообщил старший группы. — Зуб даю, хочет предупредить, что опаздывает. Уже на десять минут! — И нажал на зеленую кнопочку: — Слушаю.
В динамике забормотал голос — слишком тихий и неразборчивый, чтобы понять суть монолога «со стороны». А вот Поздняков сбивчивую речь Антона прекрасно слышал. И, разглядывая ногти на свободной руке, лишь сопел в ответ…
— Ладно, понял, давай, — прервал он словоизлияния Зарецкого и отключился.
— Что случилось, Ник?
Тот вздохнул:
— У Антона тетушка умерла…
— Боже, мои соболезнования.
— … уже третья за последние полгода! А еще были двое дядюшек, троюродный брат, племянник и любимая собачка. Не считая многочисленных бабушек и дедушек! Прям не семейство, а цыганский табор.
— Ужас! Бедный Хаб!
Поздняков одарил Романову скептическим взглядом.
— Ну какой ужас, Соня? Не хочет он сегодня работать, вот и выдумывает!
— Все равно тетушку жалко… и собачку… и племянника…
— Все, отстань, — отмахнулся Николай и, сев за стол, уставился в документы, всем своим видом показывая — дальнейшее обсуждение Зарецкого и его псевдо-мертвых родственников ему неинтересно.
— Ой, Волчок, совсем забыла! — видя, что Поздняков решил заняться делами, Соня повернулась к Максу. — Пойдем на крышу!
— Чего? — от неожиданности поперхнулся тот. — Зачем?
— В смысле — зачем? Приехать в Питер и ни разу не прогуляться по крышам? Ты в своем уме? Пойдем!
— И что там делать? Просто ходить?
— Ага, «просто ходить», — передразнила Романова. — Ну видами же любоваться и атмосферой пропитываться!
— Спасибо, я в своей коммуналке уже пропитался… на годы вперед!
— Да пойдем, Волчок, что ты как трусливая девчонка? — всплеснула руками Соня. — У нас в парадной как раз есть незапертая дверка на мансарду. Вылезем сначала на нее, а оттуда через окно на кровлю и…
— Не-не-не, — замотал головой Волков, — давай без меня!
— Почему «не-не-не»?
— Потому что мой инстинкт самосохранения никогда не проигрывает любопытству!
Соня нахмурилась:
— Не поняла.
— Да страшно мне, чего не ясно? — признался Макс. — Не хватало еще вниз сорваться!
Романова закатила глаза:
— Да как ты сорвешься, дурилка? На крыше везде ограждения! По периметру.
— Тогда считай, что я высоты боюсь! — выдал Макс новую отмазку. — Плюс подошвы скользят! И одежда движения сковывает! И…
— Ой ты вре-едина, — протянула рыжая. Задрав носик, демонстративно отвернулась. — Ладно, не хочешь — как хочешь. Уговаривать не собираюсь. Потом сам попросишь — не поведу, так и знай.
Пока они беседовали, выпивший кофе и взбодрившийся Шварц включил монитор и прильнул к экрану. Судя по довольному лицу, увиденное аналитику понравилось.
— Так, народ, — дождавшись, пока все замолчат, заговорил он, — помните, я вам с утра звонил…
— Угу, в шесть часов, сволочь, — пробормотал Николай. — Нормальные люди в такое время спят.