— Клавдия Ивановна не брала эти деньги. — Волков, решив не портить соседке жизнь, захотел прояснить ситуацию. — А желаете знать, кто взял? А вот он! — И указал на Ивана Кузьмича, который как ни в чем не бывало посапывал в обе дырочки, будто вокруг не происходило ничего сверхъестественного — обычный вечер четверга!
Комната погрузилась в полную, полнейшую, абсолютнейшую тишину, нарушаемую растерянным хлопаньем ресниц бабы Клавы.
— Папа не мог взять, — выдавила она. — Какой из него вор? — Неуверенный взгляд Клавдии Ивановны пробежался по лицам соседей. — Вы же знаете, что он слепой и неходячий — ноги уже год-два как парализовало.
— А как тогда деньги под матрасом оказались, а, Клав? — не выдержал Петька. — Сами появились? Чудесным макаром?
— А может… а может… — задохнулась она. Выпалила: — А может, Максим их подкинул! Вытащил из кармана и подкинул! Иначе чего это он так торопливо в комнату вошел? Не дожидаясь нас, а? Точно подкинул!
Волков улыбнулся в бороду… и резким движением сдернул одеяло со старика.
— Прекрати безобразничать! — кинулась к нему баба Клава. — Накрой папу! Немедленно!
Но женщину ведьмак не послушал. Выставив руку, чтобы не подпустить Клавдию Ивановну к кровати, он вытащил из кармана булавку, щелчком освободил от колпачка… и сильно, до крови, «ужалил» старика под парализованное колено.
Дед дернулся, вскрикнул от боли и, схватившись за место укола, сел. Не стесняясь в выражениях, прошелся как по Максу, так и по всем присутствующим. Досталось и Клавдии Ивановне.
— Папа… — беззвучно ахнула та. — Ты… ты шо, чувствуешь ноги? И видишь?
— А ты как считаешь, дура старая? — беззубым ртом проворчал старик.
— Но… но зачем ты меня обманывал? Столько лет⁈
Дослушивать разговор Волков не стал.
— Полагаю, Клавдии Ивановне и Ивану Кузьмичу предстоит многое обсудить. Давайте не будем им мешать и начнем потихонечку расходиться, — сказал Макс и первым направился в общий коридор. Остальные потащились следом.
Остановившись у порога, ведьмак протянул Маргарите зажатые в кулаке купюры:
— Кажется, это ваше.
— Так и есть, мое, — смутилась блондинка. — Спасибо вам. И сорри за разгромленную комнату и сломанный замок. Пожалуй, не стоило раньше времени психовать… Мы с Валькой сейчас все приберем и починим!
Макс кивнул и вышел в коридор.
— Извините, — услышал он сбоку тихий голос, почти шепот. Повернул голову — Степка. — Вы же никому не скажете, о чем вам сообщили духи? Пожалуйста, не говорите!
— О чем не скажу? — не понял ведьмак.
— Что Лариса — моя мать. — Парень опустил взгляд. — Мне очень-очень стыдно, но она сама виновата, постоянно докапывается до меня со своими вопросами и…
Дослушивать Волков не стал. Покачав головой, направился в свою комнату. И лишь у двери губы его едва заметно дернулись: жить в коммуналке оказалось веселее, чем он представлял себе вчера.
На следующее утро после обнаружения украденных Иваном Кузьмичом денег, Макс вновь отправился на работу. Настроение ведьмака было приподнятое, и даже моросящий дождичек не мог его испортить. Еще бы! Последний рабочий день перед выходными, в которые можно заняться чем-то полезным. Например — выспаться. И не забыть сделать новый ключ!
Вскоре, потянув на себя дверь с табличкой «Мы — соседи!», Волков зашел в штаб-квартиру.
— О, Волчок, привет! — копающаяся в шкафу Романова повернула голову на звук шагов.
— Доброе утро, Сонь.
Подметив наряд девушки — вишневую обтягивающую юбку-карандаш и белую блузку, — Волков направился к своему креслу. Бросил через плечо:
— Необычный прикид.
— В смысле? — удивилась пиромантка. — Обыкновенный офис-стайл с элементами… легкой пятничной веселости.
— А как же любимый цвет питерской грозы и мокрого асфальта? Или тяжелых туч? Или как ты там вчера говорила?
— Цвет дождя и питерского неба, Волчок.
— И куда он делся?
Соня пожала плечами:
— Сегодня у меня не то настроение. Хочется не кофе, жалости к себе и стихов Бродского, а радуги, улыбок и солнышка!
— Солнышка? В Питере? — опустившись в кресло, усмехнулся Макс. — У тебя температура? Ты бредишь?
— Вчерашнюю жару вспомни, Волчок. И прекрати читать на сайтах отзывы всяких людей… в Питер переехавших, но на кукушку поехавших. У которых вечно все плохо. Дожди, ветра, серость, тучи, депрессия, гадящие на головы чайки… — Она устало махнула рукой.
Закончив «шкафные» дела, Соня прошла к своему столу и уселась на него, закинув ногу на ногу.
— Никого еще нет, да? — Макс скользнул взглядом по обнаженным коленкам. — Мы первые пришли? Как главные труженики ведьмачьего фронта?
— Почему никого? Начальство спозаранку в своем кабинете заперлось, а Робби — так тот вообще в комнате отдыха ночевал. На диванчике! Вот Хаб и Ник, задерживаются, да. Хотя у них, — взглянула на часы пиромантка, — есть порядка двадцати секунд, чтобы прийти вовремя.
Едва она закончила фразу, как в прихожую штаб-квартиры ввалился запыхавшийся Поздняков.
— Фух, успел! — согнувшись и уперев руки в колени, выдохнул он. — Ненавижу опаздывать! Сильнее, чем опаздывать, я ненавижу только утренние пробки!