– Ничего не понимаю, – скривился он. – Да мне в общем-то и все равно, что ты там хочешь сказать. А вот у меня, кстати, есть еще кое-что тебе поведать. Знай же, что среди моих многочисленных талантов есть также и ясновидение. И я весьма ясно вижу, что, когда Ортолан вернет тебе, ослепленному, свободу, Буэ с Бангом будут уже тебя ждать. И на этот раз ты попадешь в мою лабораторию, и на этот раз уже окончательно. Буду проводить над тобой вивисекцию. В основном для развлечения, хотя, не скрою, слегка мне и впрямь любопытно, что там у тебя внутри. Когда же закончу, займусь, выражаясь языком мясников, разделкой туши. Твои останки буду по кусочку посылать в Риссберг, для устрашения, пусть увидят, что случается с моими врагами.
Геральт собрал все свои силы. Не сказать, чтоб их было много.
– Что же касается этой Йеннифэр, – чародей склонился еще ближе, ведьмак почувствовал его мятное дыхание, – то меня, в отличие от Ортолана, мысль о причинении ей страданий радует просто непомерно. Так что я отрежу тот фрагмент, который она в тебе наиболее ценила, и вышлю ей в Венгерб…
Геральт сложил пальцы в Знак и коснулся лица чародея. Сорель Дегерлунд захлебнулся, упал на кресло. Захрапел. Глаза его укатились куда-то вглубь черепа, голова упала на плечо. Цепочка медальона выпала из онемевших пальцев.
Геральт вскочил – а точнее, попробовал вскочить; единственное, что ему удалось, это упасть с кресла на пол, головой почти касаясь сапог Дегерлунда. Перед самым носом у него оказался оброненный чародеем медальон. На золотом овале синий эмалевый дельфин
Он встал, держась за стол, сбрасывая с него книги и свитки.
В комнату влетел Паштор. Геральт даже не пробовал использовать Знаки. Схватил со стола оправленный в кожу и латунь гримуар, ударил им горбуна в горло. Паштор с размаху сел на пол, упустил арбалет. Ведьмак ударил его еще раз и повторил бы, но инкунабула выскользнула из его неверных пальцев. Тогда он схватил стоящий на книгах графин и разбил его о голову Паштора. Горбун, хоть и залитый кровью и красным вином, не сдался. Бросился на Геральта, даже не стряхнув с век осколков хрусталя.
– Буэээ! – завопил он, хватая ведьмака за колени. – Бааанг! Ко мне! Ко мн…
Геральт схватил со стола еще один гримуар, тяжелый, с обложкой, инкрустированной фрагментами человеческого черепа. Врезал им горбуну так, что обломки костей разлетелись во все стороны.
Дегерлунд захрипел, попытался поднять руку. Геральт понял, что он пробует сотворить заклинание. А приближающийся грохот тяжелых ног говорил о том, что Буэ и Банг вот-вот будут здесь. Паштор пытался подняться с пола, щупал вокруг, искал арбалет.
Геральт увидел на столе свой меч, схватил его. Пошатнулся, чуть не упал. Поймал Дегерлунда за ворот, приложил лезвие к горлу мага.
– Твой сигил! – прокричал ему прямо в ухо. – Телепортируй нас отсюда!
Буэ и Банг, вооруженные мечами, столкнулись в дверях и застряли в них, закупорив их начисто. Ни один даже не подумал о том, чтобы уступить другому. Дверная коробка затрещала.
– Телепортируй нас! – Геральт схватил Дегерлунда за волосы, запрокинул ему голову назад. – Сейчас! Или перережу тебе горло!
Буэ и Банг выпали из двери вместе с дверной коробкой. Паштор нашел арбалет и поднял его.
Дегерлунд дрожащей рукой распахнул рубашку, прокричал заклинание, но еще до того, как их охватила темнота, вырвался из рук ведьмака и оттолкнул его. Геральт поймал мага за кружевной манжет и попробовал притянуть к себе, но в этот момент портал сработал, и все чувства, включая осязание, исчезли. Он почувствовал, как некая стихийная сила всасывает его, дергает и крутит его словно в водовороте. Холод парализовал. На долю секунды. Одну из самых паршивых и долгих долей секунды в его жизни.
Он грохнулся оземь с грохотом. Навзничь.
Открыл глаза. Вокруг царил черный мрак, непроглядная тьма. «Я ослеп, – подумал он. – Потерял зрение?»
Не потерял. Была просто очень темная ночь. Его – как это по науке назвал Дегерлунд –
А над головой, когда разошлись тучи, он увидел звезды.
