Надо было признать: строители-разнорабочие из Финдетанна знали свое дело и не ленились. Несмотря на то, что он уже несколько раз сегодня видел их в работе, Шевлов с интересом наблюдал за возведением очередного копра. Три смыкающихся бревна создавали опору, «козлы», к верхушке которых подвешивали блок. Через блок перебрасывали веревку, а к той крепили массивную окованную колоду, профессионально зовущуюся «баба». Ритмично перекрикиваясь, строители тянули за веревку, поднимая бабу под самый верх копра, а затем быстро ее отпускали. Баба с размаху падала на закрепленный внизу столб, всаживая его глубоко в землю. Хватало трех, максимум четырех ударов бабой, чтобы столб встал как влитой. Строители мигом демонтировали копер и грузили его элементы на воз, а тем временем один из них забирался на лесенку и прибивал к столбу эмалированную табличку с гербом Редании – серебряным орлом в красном поле.
При помощи Шевлова и его вольного отряда – равно как и с помощью копров и их обслуги – входящая в состав королевства Редании провинция Приречье увеличила сегодня свою территорию. Довольно изрядно увеличила.
Бригадир рабочих подошел, вытирая лоб шапкой. Вспотел, хотя не делал ничего, не считая матерной ругани. Шевлов знал, о чем спросит бригадир, потому что тот спрашивал об этом каждый раз.
– Следующий куда? Господин командир?
– Я покажу. – Шевлов развернул коня. – Двигайтесь следом.
Фурманы стегнули своих волов, возы строителей сонно двинулись по хребту холма, по земле, слегка размокшей после вчерашней грозы. Вскоре оказались близ очередного столба, украшенного черной табличкой с лилиями. Столб уже валялся в кустах, отряд Шевлова успел этим заняться. «Вот как побеждает прогресс, – подумал Шевлов, – вот как торжествует техническая мысль. Вручную установленный темерийский столб вырывается и сваливается в три мига. А вот вбитый копром столб реданийский так легко они из земли не вытащат».
Он махнул рукой, указывая рабочим направление. Несколько миль на юг. За деревню.
Жителей деревни – насколько уж несколько нищих халуп и сараев заслуживали этого названия – всадники из отряда Шевлова уже согнали на площадь, крутились вокруг, взметая пыль, напирали на согнанных конями. Эскайрак, вечно вспыльчивый, не жалел им бича. Другие кружили на конях вокруг домишек. Лаяли псы, голосили бабы, ревели дети.
К Шевлову на рысях подъехали три всадника. Худой как щепка Ян Малкин по прозвищу Ожог. Просперо Басти, более известный как Сперри. И Эйлеах Мор-Дху, Юла, на своей кобыле.
– Собраны, как ты и велел, – сказала Юла, откидывая на затылок рысий капюшон. – Все село.
– Пусть их утихомирят.
Согнанные утихомирились, не без помощи нагаек и дубинок. Шевлов подъехал ближе.
– Как называется эта дыра?
– Воля.
– Снова Воля? Ни на грош фантазии у хамов. Веди рабочих дальше, Сперри. Покажи им, где столб забивать, а то опять места перепутают.
Сперри свистнул, крутанул коня. Шевлов подъехал к согнанным. Юла и Ожог встали по его сторонам.
– Жители Воли! – Шевлов поднялся в стременах. – Слушайте, что скажу! По желанию и приказу милостиво правящего короля Визимира объявляю вам, что отныне земля эта, по самые пограничные столбы, королевству Редании принадлежит, а его величество король Визимир теперь монарх ваш и господин! Ему вы обязаны почестями, послушанием и данью. А с арендой и налогами у вас просрочка! По приказу короля вы должны долг выплатить немедленно. В походную казну присутствующему здесь казначею.
– Как же так? – раздался голос из толпы. – Как это платить? Мы же уже ж платили ж!
– Дань-то с нас уж содрали ж!
– Содрали с вас казначеи темерийские. Нелегально, ибо тут не Темерия, а Редания. Вон гляньте, где столбы стоят.
– Но еще вчера, – завыл кто-то из крестьян, – тут была Темерия! Как же это так? Мы и заплатили, как велели…
– Не имеете права!
– Кто? – заорал Шевлов. – Кто это сказал? Я имею право! У меня королевский приказ! Мы есть королевское войско! И я говорю, что кто хочет тут на хозяйстве остаться, должен дань заплатить до последнего гроша! А кто не хочет, изгнан будет! Заплатили вы Темерии? Видать, темерийцами себя считаете! Тогда вон, вон туда, за границу! Но лишь с тем, что в руках унесете, ибо хозяйство и скот Редании принадлежат!
– Разбой! Разбой и насилие! – вскричал, выходя вперед, здоровенный мужик с буйной шевелюрой. – И вы не короля войско, а разбойники! Не имеете пра…
Эскайрак подъехал и врезал крикуну кнутом. Крикун упал. Остальных успокоили древками копий. Отряд Шевлова умел разбираться с селянами. Они уже неделю двигали границу и замирили уже не одно селение.
– Скачет кто-то, – указала нагайкой Юла. – Уж не Фиш ли?
– Он самый, – глянул из-под руки Шевлов. – Вели чудачку с возу стащить и доставить. А сама возьми пару ребят, обыщите округу. Сидят хуторяне по полянам да вырубкам, им тоже надо донести, кому теперь аренду платить должны. А если кто возмущаться будет, знаете, что делать.
Юла по-волчьи усмехнулась, блеснула зубами. Шевлов пожалел крестьян, которых она навестит. Хотя их судьба и мало его занимала.
