Как и почти все почтовые станции, эту расположили на распутье, на пересечении двух трактов. Крытый дранкой домик с подпертым столбами навесом перед ним, прилегающая к домику конюшня, дровяной сарай, все это среди рощи белопенных берез. Пусто. Никаких, вроде бы, гостей или проезжих.
Загнанная серая кобыла шла механически, шатаясь, свесив голову почти до самой земли. Геральт подвел ее, отдал поводья работнику.
Работнику на глаз было лет сорок, и под тяжестью своих сорока лет он сильно горбился. Погладил шею лошади, посмотрел себе на ладонь. Смерил Геральта взглядом снизу доверху, после чего плюнул ему прямо под ноги. Геральт покачал головой и вздохнул. Не удивлялся вовсе. Он знал, что сильно переборщил с галопом, особенно на неровной местности. Хотел как можно быстрей очутиться как можно дальше от Сореля Дегерлунда и его прислужников. Ведьмак понимал, впрочем, что это паршивое оправдание, да и сам был не лучшего мнения о людях, что доводят верховых лошадей до такого состояния.
Работник отошел, ведя за собой кобылу и что-то ворча себе под нос; нетрудно было отгадать, что он ворчит и что думает. Геральт вздохнул, толкнул дверь, вошел на станцию.
Внутри пахло едой; ведьмак осознал, что постится уже сутки с лишним.
– Коней нет. – Почтмейстер упредил его вопрос, показываясь из-за стойки. – И ближайшая курьерка только через два дня.
– Я бы что-нибудь съел. – Геральт посмотрел вверх, на балки высокого потолка. – Заплачу.
– Так нету же.
– Ну-ну, милсдарь почтмейстер, – раздался голос из угла комнаты. – Разве можно так к путнику?
За столом в углу сидел краснолюд. Русоволосый и русобородый, одетый в изысканно вышитый короткий плащ цвета бордо, что был украшен латунными пуговицами впереди и на манжетах. Щеки у краснолюда были румяными, а нос немалым. Геральт видел иногда на рынке нестандартные картофелины светло-розового цвета. Нос краснолюда имел абсолютно такой же цвет. И форму.
– Мне ты предлагал заливайку, – краснолюд смерил почтмейстера суровым взором из-под весьма густых бровей. – Ты ж ведь не будешь утверждать, что твоя жена лишь одну тарелку ее приготовила. На любые деньги готов спорить, что и для господина путника хватит. Садись, странник. Пива выпьешь?
