– Лот номер семь: колокольчик с рукоятью, латунный, краснолюдской работы, возраст находки трудно определим, но вещь безусловно старинная. По кругу надпись краснолюдскими рунами, гласящая: «Ну и чего ты, дурак, звонишь». Стартовая цена…
– Лот номер восемь: холст, масло, темпера, художник неизвестен. Шедевр. Прошу обратить внимание на необычайную цветовую гамму, игру красок и динамику света. Сумеречная атмосфера и великолепный колорит величественно переданной лесной природы. А в центральной части, в таинственном сиянии, прошу взглянуть, главная фигура картины: трубящий олень. Стартовая цена…
– Лот номер девять:
– Эта книга безбожная, ее содержимое ересь! Ее нужно сжечь! Я хочу выкупить ее, чтобы сжечь! Две тысячи двести крон!
– Две тысячи пятьсот! – хмыкнул Вимме Вивальди, оглаживая белую ухоженную бороду. – Дашь больше, набожный сжигатель?
– Позор! Тут маммона торжествует над праведностью! К язычникам-краснолюдам относятся лучше, чем к людям! Я подам жалобу властям!
– Книга продана за две тысячи пятьсот крон господину Вивальди, – спокойно объявил Абнер де Наваретте. – Преподобному Прохазке я вынужден напомнить о принятых в Доме Борсоди принципах и порядке.
– Я ухожу!
– Прощаемся с вами. Прошу извинения у почтенной публики. Уникальность и богатство предложений Дома Борсоди порой вызывает эмоции. Продолжаем. Лот номер десять: абсолютный уникум, невероятная находка, два ведьмачьих меча. Дом принял решение выставить их не по отдельности, а одним лотом, как комплект, в знак уважения к ведьмаку, которому они когда-то служили. Первый меч, метеоритная сталь. Клинок выкован и заточен в Махакаме, подлинность краснолюдской маркировки подтверждена нашими экспертами.
– Второй меч серебряный. На гарде и всей длине клинка рунические знаки и глифы, подтверждающие подлинность. Стартовая цена тысяча крон за комплект. Тысяча пятьдесят, господин с номером семнадцать. Это все? Никто не даст больше? За такие раритеты?
– Говно, а не деньги, – пробурчал сидящий в последнем ряду Никефор Муус, чиновник магистратуры, то нервно сжимая в кулаки запятнанные чернилами пальцы, то ероша ими редкие волосы. – Так я и знал, что не нужно было…
Антея Деррис заткнула его, коротко шикнув.
– Тысяча сто, господин граф Хорват, тысяча двести, господин с номером семнадцать. Тысяча пятьсот, уважаемый Нино Чанфанелли. Тысяча шестьсот, господин в маске. Тысяча семьсот, господин с номером семнадцать. Тысяча восемьсот, господин граф Хорват. Две тысячи, господин в маске. Две тысячи сто, уважаемый Чанфанелли. Две тысячи двести, господин в маске. Это все? Две тысячи пятьсот, уважаемый Чанфанелли… Господин с номером семнадцать…
Господина с номером семнадцать внезапно схватили под микитки два крепких пристава, которые незаметно вошли в зал.
– Жероса Фуэрте по прозвищу Игла, – процедил третий пристав, тыча пойманного палкой в грудь. – Наемный убийца, разыскиваемый преступник. Ты арестован. Вывести его.
– Три тысячи! – вскрикнул Жероса Фуэрте по прозвищу Игла, размахивая табличкой с номером семнадцать, которую он так и держал в руке. – Три… тысячи…
– Мне очень жаль, – холодно сказал Абнер де Наваретте. – Порядок таков. Арест аукционера аннулирует его предложение. Действующая ставка две тысячи пятьсот, уважаемый Чанфанелли. Кто даст больше? Две тысячи шестьсот, граф Хорват. Это все? Две тысячи семьсот, господин в маске. Три тысячи, уважаемый Чанфанелли. Не вижу дальнейших ставок…
– Четыре тысячи.
– Ах. Уважаемый Мольнар Джанкарди. Браво, браво. Четыре тысячи крон. Даст ли кто-нибудь больше?
– Я хотел для сына, – буркнул Нино Чанфанелли. – А у тебя ж одни дочки, Мольнар. На кой тебе эти мечи? Ну ладно, будь по-твоему. Уступаю.
– Мечи проданы, – объявил де Наваретте, – уважаемому господину Мольнару Джанкарди за четыре тысячи крон. Продолжаем, уважаемые дамы и уважаемые господа. Лот номер одиннадцать: плащ из обезьяньего меха…
Никефор Муус, радостный и оскаленный как бобер, хлопнул Антею Деррис по спине. Сильно. Антея остатками воли сумела удержаться, чтоб не дать ему в морду.
– Выходим, – прошипела она.
– А деньги?
– По окончанию аукциона и всех формальностей. Это займет какое-то время.
Игнорируя бурчание Мууса, Антея двинулась к дверям. Ее задел чей-то взгляд, она глянула исподволь. Женщина. Черноволосая. Одетая в черное и белое. С обсидиановой звездой на декольте.
Почувствовала дрожь.
