Лишь в салоне внедорожника звучало синхронное судорожное дыхание. Вцепившись в руль, Драго смотрел через окна машины на окна офисные, старательно отгоняя картины, в которых джип останавливается только спустя семнадцать этажей вниз. Геральт представлял нечто похожее, сжимая в руках меч. У Лютика же никаких предметов не было, поэтому он схватился за Йеннифэр. Так поэт и заметил неладное первым.
— Йен? Йен! — он тряхнул чародейку. Будь она в сознании, Лютик бы уже серьёзно поплатился за эту вольность. — Геральт, что-то не так.
Кажется, даже во время битвы ведьмак не двигался так быстро: поэт не успел договорить, а Белый Волк уже открыл заднюю дверь и склонился над чародейкой.
— Йен? Чёрт.
— Что там? — обернулся Драго.
— Пока не знаю.
Подскочив к ближайшему столу, Геральт одним рывком сбросил с него компьютер и какие-то папки с письменными принадлежностями; всё это громогласно обрушилось на пол. Он действительно вёл себя так, как будто участвовал в ещё одном сражении: чётко и сосредоточенно, без лишних движений. Может, это и было сражением — за жизнь Йеннифэр.
Огни ночного города едва освещали офис, давая Геральту возможность увидеть неподвижное лицо чародейки — и только. Он был настолько напряжён, что мало чем напоминал человека — скорее, зверя, готового ко всему.
— Сердцебиение слабое. Лютик, там в машине есть что-нибудь, что может помочь?
— Типа дефибриллятора?
— Дерьмобиллятора, Лютик!
— Да-да, понял.
Поэт вернулся к джипу, заглянул в бардачок, влез на заднее сиденье, пытаясь нашарить что-нибудь в темноте.
— Драго, тут есть где-нибудь аптечка?
— Что? — Бывший охотник всё ещё держал руль.
— Ап-теч-ка! Тебе тоже нужна, что ли?
— А… Нет, я… Чёрт… — Драго провёл рукой по седеющим волосам. — Должна быть под сиденьем, но во время погони она могла улететь нахер.
— Ничего не вижу.
— Не верю, что у тебя нет фонарика на телефоне.
— Точно! Хотя, нет… Э-э-э… Нет. Телефон не включается.
— Мой тоже. — Драго попытался запустить бортовой компьютер. — Ничего не работает.
— Ну что там? — окликнул их Геральт.
— Сейчас! — Охотник вылез из машины, обошёл её и открыл багажник. Тут же что-то лязгнуло об пол.
— Ты что, уронил гранатомёт? — К нему присоединился Лютик.
— Нет, это был твой средневековый арбалет.
— Ага. Смешно. Эй, необязательно светить мне в лицо!
— Просто возьми его уже!
Теперь Лютик обследовал салон с фонариком. Какое-то время отблески света метались внутри машины, скользили по стёклам, стенам… Ведьмак продолжал стоять рядом с Йеннифэр, держа её за руку.
— Геральт, нашёл что-то! — Поэт возвращался с открытым металлическим контейнером в руках. — Тут есть шприцы с… адреналином, что ли?..
— Если вы собираетесь в меня чем-то тыкать, пока я лежу в таком состоянии… лучше хорошенько подумайте…
— Йен, — прошептал ведьмак.
Чародейка очнулась, и Геральт был счастлив слышать её голос, но он не мог не обратить внимание на то, как этот голос был слаб, как безжизненно звучали слова и как потускнело лицо Йен.
— Как ты? Только честно.
— Честно? — С помощью Геральта Йен смогла сесть. — Если честно — дерьмово.
— Но у тебя получилось! — воскликнул Лютик.
— Да, я вижу. — Чародейка прижалась лбом к плечу ведьмака и тихо добавила: — Но больше я уже ничего не смогу.
— Ничего?
— Да, Геральт. — Она мрачно усмехнулась. — Вот мы и в логове врага: бессильная чародейка, раненый ведьмак и поэт без лютни.
— Ну… Зато у нас куча оружия, — сказал поэт без лютни. — Верно, Драго?
— А ты сам посмотри.
— Пойдём. — Геральт приобнял Йеннифэр за талию, чтобы она могла опереться, и на всякий случай приготовился услышать поток возражений в духе «Я сама» и «Даже не смей меня трогать».
— Когда у меня будут силы для возражений, я дам тебе знать.
Драго ждал около джипа, напряжённо вглядываясь в содержимое багажника, освещённое вторым фонариком. Но когда они подошли, охотник сразу же отвернулся от своего клада, как от чего-то маловажного, и обратился к Йеннифэр.
— Ты в порядке?
— Сойдёт. — Чародейка выдавила улыбку.
— Как… — Драго запнулся и замолчал. Он смотрел на Йен, стараясь что-то осмыслить и выразить это словами. Облизнув губы, охотник сделал ещё попытку: — Как ты это сделала? Ну, то есть… — Он обвёл их всех взглядом. — Я слышал ваши истории и даже верил им, но… но мы здесь. А они там, остались на дороге и… — Драго то ли помотал, то ли потряс головой. — Как?
Геральт вспомнил, каким был Драго в их первую встречу: собранным, непоколебимо уверенным в своих действиях и своих планах, в своём взгляде на жизнь и в мире, в котором он эту жизнь живёт. А потом всё начало рушиться. Вера в «Охотников», когда Крезо обрёк его команду на смерть; вера в семью, когда Идан пошёл против брата; и теперь трещину дала само восприятие мира. Сейчас мужчина перед ними больше походил на обманутого ребёнка, который всё силился понять: как же так вышло?
Однако, кто-нибудь другой мог бы забиться в угол или вовсе прыгнуть в окно вслед за теряющим высоту рассудком. Но не Драго. Драго оставался здесь, с ними.
— Тебе придётся просто смириться с этим, — сказал Геральт.
— Но…
