Клинок легко разрезал одежду и вошёл в живот, с правой стороны, туда же, где была незажившая огнестрельная рана. Геральт охнул и не удержался на ногах. Сколько бы раз и каким бы оружием тебя ни ранили — к этому невозможно привыкнуть. Это всегда неожиданно. Это всегда больно.
Чародейка застрелила охотника сразу после удара, — даже в невидимого противника легко попасть, когда он стоит вплотную, — и тут же, не проверив толком, действительно ли мёртв наёмник, упала на колени рядом с Геральтом.
— Ты как?
— Не очень, — прохрипел он.
Лютик по широкому кругу обошёл невидимое тело, которое начало приобретать кровавые контуры в местах огнестрельных ранений, и приблизился к ведьмаку.
— Что значит «не очень», Геральт? — сказал поэт, выдавливая кривую улыбку. — У тебя же куча таких ран — и всё с тобой в порядке.
— Не таких, — ответила чародейка, склонившись над сочившимся кровью разрезом. — Эта глубокая. И опять в печень. Геральт, я… — Она вздохнула. — Я не смогу…
— Всё в порядке, Йен.
— Так, что-то я не понял, — сказал поэт, продолжая глупо улыбаться. — Что всё это значит? А? Что?..
Геральт посмотрел в глаза лучшего друга и в очередной раз за всей этой напускной артистичностью увидел, что он всё понимает.
— Я умираю, Юлиан.
Лютик как-то судорожно выдохнул и отвернулся, но тут же присел рядом и горячо сказал:
— Нет, нет, мы сейчас всё исправим, остановим кровь и всё заживёт, да? Ведь всегда заживает…
— Лютик, — прошептала Йеннифэр, — у него внутреннее кровотечение, это не остановить так вот просто.
— Ну, в этом мире так развита медицина… мы же можем, можем что-нибудь…
Никто не ответил.
— Йен, ну примени ты свою магию, а? — не сдавался поэт. — Почему нет?.. Почему ты не хочешь?
— Я хочу! — выкрикнула чародейка ему в лицо. — Я хочу, понятно? Но у меня не осталось ни капли сил, я даже ничьи мысли прочитать не могу, ничего не могу!
Лютик отшатнулся, не ожидая такого резкого ответа, а потом заорал сам:
— Ну и толку тогда от твоей чёртовой магии?!
Он замолчал, тяжело дыша и часто моргая, при это избегая чьего-либо взгляда. Потом он сказал, совсем-совсем тихо:
— Почему всё должно быть как в прошлый раз? Почему?..
Геральт взял Йен за руку.
— Помогите мне сесть.
Лютик взял его под мышку с одной стороны, чародейка — с другой, и вдвоём они крайне осторожно оттащили ведьмака к стене, к Драго, который тихо и глубоко дышал.
— Насколько плохо? — спросил его Белый Волк.
— Смертельно плохо, ведьмак. — Бывший охотник повернулся так, чтобы смотреть Геральту в глаза. — Эти уроды прекрасно знают, куда бить.
Он двигал только головой, — переводил взгляд на свою рану, на трупы охотников, снова на ведьмака, — а всё тело оставалось парализованным. Как будто уже мёртвым.
— Я же предупреждал тебя, Геральт. — Это был второй раз, когда Драго обратился к нему по имени.
— Я тебя тоже предупреждал. И мы оба знали, что это бесполезно.
Ведьмак попытался пошевелить пальцами ног и не понял, удалось ему это или нет. Ухудшилась чувствительность — и это было явным признаком угасания организма. Похоже, он и вправду умрёт.
Это казалось невероятно глупым и бессмысленным, нереальным. Геральт был готов умереть десятки раз, но по какой-то несправедливой причине всё случится именно сейчас, — когда он столько всего не сделал: не остановил Крезо, не дождался возвращения Цири, не помирился с Йеннифэр… По крайней мере, он пытался спасти её…
— Йен…
Она сидела рядом, прямо на грязном полу, на котором бы обычно даже побоялась задержать взгляд, сжимая руку Геральта и всеми силами старалась придать лицу непроницаемое выражение. Не получалось.
— Хочу кое-что сказать. Жаль, ты сейчас не можешь просто прочитать это в моих мыслях.
— Я годами читала твои мысли, — прошептала чародейка. — Я знаю всё, что ты можешь мне сказать.
— Не всё… Не всё… — Он глянул на Драго, прикидывая, насколько странным покажется охотнику всё, что он сейчас услышит. С другой стороны, выбора ни у кого не было. — Мы попали в этот мир из-за меня.
— Это я тоже знаю, — резко ответила Йен, на секунду становясь собой. — Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас?
— Я переспал с Трисс, надеялся это скрыть, ты узнала, мы разругались, а Цири не смогла сдержать свои силы… — продолжил Геральт, наблюдая, как скривилось лицо Йеннифэр. — Да, всё так. Вот только я должен был рассказать историю полностью, но не захотел оправдываться, что-то объяснять… А ведь всё могло выйти по-другому…
Отчего-то ведьмак представил себя летящим вниз, в огромном, бурном водопаде, — и вдруг он замирает в воздухе, а вода продолжает нестись согласно всем законам гравитации. Водопад — это его мысли, которые отдаляются и исчезают в пучине, а он не может последовать, не может уследить за ними…
Слабеет тело — слабеет и разум.
Усилием воли Геральт вспомнил, о чём говорил.
