Позади раздались громкие шаги, но пальцы Алексея уже впились в застрявший засов. Еще секунда нужна была на то, чтобы понять, что открывается он в другую сторону, но она показалась бесконечно долгой. Едва шаги позади усилились и распахнулась дверь в сени, он вылетел на веранду и бросился вниз по ступеням, обдирая руки и лицо низкими ветвями винограда. Не оборачиваясь, он выбежал на дорогу и вдруг понял, что не знает куда идти. Там, где раньше, как он помнил, стояли дома на перекрестке, высился глухой темный лес, повсюду, словно дом всегда стоял в непроходимой чаще.
Алексей бросился к деревьям и укрылся за высокой сосной, вжавшись спиной в мокрый холодный ствол. Сверху капала вода, стекая по лицу и рукам, попадая за ворот. Алексей побежал вперед, налетая в темноте на низкие ветви и стволы мокрых после дождя деревьев и внезапно выбежал, как ему показалось сначала, на тропу. Но это была поляна, на которой все еще стоял его дом. У веранды стоял в пол оборота в неестественной позе странный силуэт – худой, словно мальчишеский, но высокий метра под два, а голова его казалась огромной. Он медленно качал ей, словно высматривал жертву в темноте, и Алексей вдруг понял, что голова его странной формы, удлиненная, словно у крупной собаки или лошади.
И вдруг во всех окнах дома зажегся свет, осветив поляну и выхватив их темноты жуткий силуэт и испуганное лицо священника. Алексей почувствовал, что его ноги уже не слушаются, словно сделаны из мягкого теста. Преследователь заметил его и ринулся вперед из темноты, но Алексей успел только отвернуться и шагнуть от него прочь, понимая, что бежать уже не может.
С размаху он налетел на стоящий в темноте силуэт. Он закричал от неожиданности и страха, но две руки резко встряхнули его, а потом попытались удержать, оседающего на сырую землю.
– Эй, батюшка, ты чего?
В темноте всплыли знакомая куртка и рубашка. Кирилл все еще крепко сжимал его плечи.
– Что случилось, от кого бежим?
Алексей обернулся. Он стоял на дороге, а пустой дом с распахнутой настежь дверью и темными окнами стоял позади него в паре шагов и ни деревца вокруг, только заросли винограда и мокрый кустарник.
– Понятно, а ну пошли!
* * *
В доме Кирилл усадил ночного беглеца на диван, вскипятил воду на чай, зажег свет во всех комнатах.
– Я уже спать собирался, как вдруг звонок за звонком от вас. Я отвечаю, а вы скидываете и скидываете, а потом голос в трубке, но не ваш, словно громко шепчет кто-то. Я на машину и сюда.
Кирилл выглянул в окно. Его машина все стояла за окнами с открытой дверкой. Он посмотрел на Алексея и решил повременить выходить из дома.
– Так что случилось?
Алексей уже было решил, что взял себя в руки, но к середине рассказа его стало колотить крупной дрожью, а слова застревали в горле и превращались в нервную икоту.
Кирилл слушал внимательно, придвинув стул поближе. Изредка он потирал пальцами лоб и сжимал губы, словно стараясь не добавить лишнего в рассказ. Потом он еще некоторое время сидел молча и смотрел в окно.
– А знаете, батюшка, – сказал он наконец, – давайте-ка на ты. Ты же вроде Алексей?
Алексей кивнул.
– А я все еще Кирилл.
Он пожал холодные и все еще дрожащие пальцы.
– Из Москвы говоришь? Слушал погоду в столице на эту неделю. Говорят, что тепло, бабье лето. А у нас тут все дожди и дожди. И холодно. А я как раз всех самогонщиков переловил, погорячился.
Он усмехнулся и снова выглянул в окно.
– А знаешь, что, отче. Тебе сейчас нужно немного успокоительного. Кагоров, извини, у меня нет, но кое-что конфискованное имеется. Подожди пару минут, я до машины.
Алексей на некоторое время остался один и снова вернулся страх. Казалось, что все это передышка перед новым кошмаром. Никакого Кирилла не было вовсе, сейчас погаснет свет и страшные стуки повторятся, а потом он снова окажется в лесу. Алексей вжался в угол дивана и подобрал ноги. Он смотрел на подозрительно распахнутую дверь, за которой тишина. А потом послышались шаги и на пороге появился Кирилл с двухлитровой банкой в руках. Он улыбался.
– Говорил же – вернусь.
Кирилл пошарил на полках, нашел оставшийся пирожок, немного колбасы, купленной днем с Светланой и ломоть хлеба.
– Хорошо живешь, ваше преосвященство.
Он заставил Алексея выпить целый стакан розовой жидкости из банки, которая действительно не была кагором, а затем усмехнулся и взялся за свой стакан.
Алексей чувствовал, как страх и дрожь во всем теле от пережитого кошмара понемногу отпускают.
– Что это было, Кирилл?
Участковый задумчиво пожал плечами.
– Обычный самогон, правда настоянный на дубовой коре. Не такая гадость, как у Степаныча, но тоже не ирландский виски.
– Да нет, я про наваждение. Этого не могло быть на самом деле.
– А откуда ты знаешь? – Кирилл многозначительно кивнул на крестик на груди священника. – В мире много всякого было, чего и быть не могло. В это же ты веришь. Вот и кошмар свой ночной прими как должное.
– Нет, это другое! Я же видел это существо, оно совершенно нереальное!
Кирилл криво усмехнулся и разломил пирожок с мясом не две неровные части, пододвинув большую Алексею.