– Батюшка не верит в демонов, – заключил он, – рассказывает про них, а сам не верит. Забавно. Ладно, не смотри на меня так укоризненно, я что думаю, то и говорю.
– Как у вас все просто! – Алексей почувствовал, что страх отпустил, уступив место гневу. – Значит, веря в существование чудес и господа Бога, я должен допускать наличие на земле всякой нечисти вплоть до зеленых человечков.
– Серых, – поправил Кирилл. – А почему бы и нет? Ты меня сам на проповеди нечистым будешь пугать и рассказывать об ужасах преисподней, а потом я вспомню, что батюшка-то сам во все это слабо верит.
Алексей вздохнул, но промолчал. Некоторое время Кирилл выразительно смотрел на него, а потом потянулся к банке.
– Не привиделось тебе это, – наконец сказал он, – но и на самом деле этого не было. Сложно объяснить. В общем, привет тебе Таисия Несторовна передала.
Алексей не понимающе качнул головой.
– Кто?
– А чего ты удивляешься, святой отец? Тебя просили сюда приезжать, или может храм открывать просили? Ты первый начал, до этого Таисия тебя не трогала. А потом звон твой пошел на всю округу – еще же колокол нашел где-то. Ну, и чего ты после этого ждал, беляшей с мясом?
– Кто такая Таисия Несторовна?
Кирилл махнул рукой в сторону окна и торопливо перекрестился.
– Ведьма.
Кирилл нещадно гнал машину по кочкам, пока не показалась родная дверь за низким палисадником. После ругани и возни с ключами, дверь наконец открылась, но изнутри. Хмурая женщина в наспех запахнутом халате держала в руках фонарик.
– Привет. Чего поздно так?
– Расскажу. Поставь чайник. Он чая Егоровны до сих пор кисло во рту. Из поганок она его что ли заваривает?
Женщина прошла на кухню и зажгла плиту, не включая свет.
– Как она там?
– Жива и здорова твоя тетка. Только опять жалуется на почтальона. Говорит, что письма от внуков ей не приносит, теряет по дороге. Конечно, все дело в почтальоне. А что, опять свет отключили?
– Да нет, просто не зажигала. Маша спит беспокойно, и легла поздно.
– Понятно.
Он некоторое время молча пил кофе, косясь на комнату, где ворочалась дочка.
– Как она сегодня?
Жена покачала головой.
– Ясно.
Он залпом допил кофе и отвернулся к окну.
– Батюшку подвозил сегодня. Представляешь, застрял на машине в лесу под Глинеевкой. Завтра не забыть бы, откатить его экипаж к дому, обещал.
– Он же в Питере, – недоверчиво сказала жена. – Или, постой, ты о каком батюшке?
– Об отце святом. Представляешь, в Глинеевку отправили служить в старый храм. А сам моложе меня лет на десять, видимо из семинарии только. Даже бороды нет, представляешь? – он усмехнулся.
Жена медленно опустилась на табурет, вытирая руки полотенцем.
– Господи, в Глинеевку! Батюшку и в Глинеевку. Ты ему ничего не сказал, надеюсь?
– Ну, нет.
Женщина закрыла лицо руками.
– И это сейчас, когда Маше хуже стало.
– Ладно, помолчи! Разберемся.
Он приоткрыл окно и закурил прямо в безлунное небо.
* * *
– Вставай, на службу опоздаешь!
– Подождут, – Кирилл перевернулся на другой бок и уткнулся носом в шершавые обои. Их вид всегда наводил тоску, особенно когда вечерами заходила речь о том, что давно пора бы их уже сменить на новые. Он обычно молчаливо соглашался, уже чувствуя на ладонях, подошвах и коленках липкий клей, а в носу запах мокрой бумаги. Но оклейку стен в очередной раз откладывали, разумно соглашаясь однажды выехать на приличный отдых на эти деньги, если, конечно, отпуск Кириллу дадут не зимой, как обычно.
Но этой осенью Лиза была непреклонна и уже подобрала что-то в единственном в райцентре строительном магазине.
Кирилл перевернулся на спину и уставился на побеленный потолок с причудливым желтым рисунком после особенно сильного дождя пару месяцев назад.
– Что-то горло болит, – соврал он.
– Да у тебя каждый день что-нибудь болит, – отозвалась из комнаты Лиза.
– Возраст, – прокряхтел Кирилл. – За третий десяток перевалило.
Даша засмеялась и кинула в него рубашкой.
– Иногда мне кажется, что начальник тебе приплачивает, – буркнул Кирилл и сел в кровати. Горло и правда немного болело. Он открыл окно и потянулся к сигаретам.
– С утра? Положи сейчас же и поешь!
За столом его ждало маленькое счастливое личико над огромной тарелкой гречневой каши с молоком.
– Дочь, мама опять пытает нас кашей?
Он крепко обнял худенькое тельце в полосатой майке и торопливо поправил съехавший на бок бантик.
– Мне больше нравились косички. Лиза, верни нам косички!
Ребенок промолчал и улыбнулся.
– Давай доедай, я тебя в сад отвезу.
– В центре сегодня будешь? – поинтересовалась Лиза из комнаты.
– Возможно, – последовал уклончивый ответ.
– Загляни в "Я мастер", посмотри не завезли ли новые обои.
Кирилл развел руками.
– Если успею. Мне еще в Глинеевку надо заглянуть, проверить батюшку. И экипаж ему доставить, так что дел по горло.
– А потом в центр!
До сада десять минут пути в тишине. Маша тихо сидела на переднем сидении, пристегнувшись сама и пристегнув с собой зайца. Смотрела в окно на проплывающее мимо поле скошенной травы.
– Все в порядке? – спросил Кирилл, взглянув на дочь.
Она утвердительно кивнула, не поворачивая головы.