И она отдала Комку шкатулку с Семирутовыми шлепанцами, потом вытянула руку в сторону Мэгги. В ладони Синьоры материализовался какой-то свиток и ожерелье.
– Здесь указания по снятию последних чар с вашего Ведьминого Камня. Я не знаю, действительно ли они идентичны «ритуалам» вашего проклятия, но, скажем так, это более чем вероятно.
Мэгги взяла вещи.
– Благодарю вас. А ожерелье? – спросила она. – Для чего это?
– Это подарок, – объяснила Синьора. – Верность и смелость должны быть вознаграждены. Ты продемонстрировала самообладание в трудной ситуации. Мне приятно познакомиться с молодой женщиной, обладающей такими качествами. Если тебе удастся избавиться от проклятия, возможно, ты найдешь этот дар полезным для себя.
Мэгги осмотрела украшение. По мнению Ласло, смотреть было особенно не на что: простая серебряная цепочка и потемневшая от времени подвеска с женским профилем. Тем не менее Мэгги еще раз поблагодарила Синьору и надела цепочку. Демонесса многозначительно посмотрела на девушку.
– Когда придет время, ты меня вызовешь.
– Вызову, Синьора. Обещаю.
– Хорошо.
Взгляд кошачьих глаз был устремлен на Ласло.
– А теперь гарантии.
Ласло слабо кивнул. Он пытался убедить себя, что это всего лишь временное неудобство, необходимая часть его большого плана. Он много чего говорил себе, но никакие разумные речи не могли изменить одного факта: он был в ужасе. Он допускал, что другие демоны могли обходиться без сердец в течение нескольких дней, но они, скорее всего, были существами высокого ранга и обладали большой силой. Мог ли демон III класса вообще пережить процесс извлечения камня? Существовал только один способ выяснить это.
Поднявшись с тахты, Ласло поманил к себе Комка и положил руку на плечо мальчишки, чтобы не упасть. Другой рукой Ласло раздвинул дурацкое кимоно и обнажил грудь. Мэгги молча смотрела на него. Выражение ее лица было непроницаемым. Ласло подмигнул.
– За тебя, детка[65].
Сосредоточившись, Ласло протянул руку к своему каменному сердцу. В конце концов, он был духом, и это тело на самом деле не принадлежало ему, оно было дано ему, чтобы он мог существовать на Земле. Его рука разорвала кожу, раздвинула мышцы, хрящи, ребра; в конце концов пальцы сомкнулись вокруг камня, спрятанного в грудной клетке. Эта штука была размером с куриное яйцо и на ощупь казалась сделанной из металла. Поверхность была покрыта мелкими впадинками. Когда пальцы Ласло коснулись камня, он содрогнулся всем телом и застонал вслух, почувствовав, как «сердце» пульсирует у него в руке.
У демона подогнулись колени, и он всем телом навалился на мальчишку. Комок попытался удержать его, но это было ему не по силам, и он осторожно помог демону опуститься на оттоманку. Ласло немного пришел в себя и подался вперед, приготовившись к неизбежному.
Процесс извлечения оказался намного неприятнее, чем ему представлялось. Боль была острой, словно грудь проткнули шилом. Каждая секунда приносила новые страдания и вызывала воспоминания о полученных в прошлом травмах: от вчерашнего удара клювом в пах до незапланированного ректального осмотра на резко остановившейся карусели. Причем боль была не только физической. Ласло также испытал приступ паники, безутешную печаль, тоску и экзистенциальную тревогу. Это было все равно что читать роман Камю.
Камень не хотел отделяться от тела. Первые несколько слабых попыток вытащить его оказались тщетными, и он поддался только после довольно сильного рывка, сопровождающегося душераздирающим воплем. Камень лежал на ладони демона, похожий на метеорит; выемки светились синим огнем. Рана в груди Ласло закрылась, плоть и кости моментально срослись, но остался шрам из тех, которыми хвастаются пациенты после операции на сердце. Ласло вытер ладонью пот со лба и протянул демонессе камень – чисто жертва кровавого ацтекского ритуала.
Синьора Белласкура проворно схватила каменное сердце, а Ласло сполз с дивана и начал корчиться на полу. Боль была невообразимая. Ласло чувствовал себя так, словно его пытали электрошокером.
Припадок прекратился в то мгновение, когда Синьора положила его каменное сердце в шкатулку для ювелирных украшений. Ласло, мокрый от пота и трясущийся, пополз обратно к своей тахте и вцепился в нее, словно это был спасательный плот. Комок тщетно пытался вернуть его в вертикальное положение. Ласло отмахнулся от него.
– Все нормально… просто дайте мне пару минут.
Синьора обвела взглядом гостей.
– Мне кажется, мы закончили.
– Еще нет, – сипло выдавил Ласло. – У меня есть просьба.
Синьора наклонила голову набок.
– Вот как? И что же это за просьба, юный Зебул?
Ласло многозначительно посмотрел на Дрейкфордов.
– Это личное, Синьора. Строго между нами.
Мэгги, которая, как показалось Ласло, испытывала к нему благодарность и была озабочена его состоянием, тут же нахмурилась.
– Нет, – возразила она. – Синьора, я имею право выслушать все, что он скажет.
Ласло надсадно рассмеялся. Он сам не знал, откуда у него взялись силы на смех.
– Мое сердце у нее в ящике, и ты мне по-прежнему не доверяешь?
