Ситуация казалась безвыходной. Старуха, связав Ксению с собой, лишила его выбора и тем самым сделала своим послушным рабом. Любое неповиновение вело к смерти жены – матери его сына. Вольная до сих пор душа, не привыкшая подчиняться чьим-либо прихотям или приказам, стонала от бессильной ярости. Катаясь в отчаянье по телеге и глотая злые слезы, Федор хотел разорвать Валентину в клочья. Если бы речь шла о его жизни, он, не задумываясь, растерзал бы эту жабу, избавив Энджи от происков коварной и бессердечной матери. И плевать, что ему пришлось бы нарушить данное ей слово. Главное, что девчонка осталась бы жива и здорова. Ее же проклятья он с радостью бы потом слушал в аду хоть до второго пришествия. Но Ксения… Его добрая, светлая девочка, готовая отдать последнюю рубашку любому, кто в этом нуждается. Чем она заслужила такую участь? Венчаясь, он дал клятву, что будет беречь и защищать ее, пока смерть не разлучит их. Значит, время пришло.
Да и что он мог сделать? Валентина нанесла удар точно в цель. Выбор Федора был очевиден, и спаси, Господи, его душу. Но как он потом сможет с этим жить и смотреть в глаза своему лучшему другу и даже той же Ксении? А бедная Энджи?
А что делать с источником энергии для ведьмы? Ясно, что он не опустится до того, чтобы отдать в ее хищные лапы своего друга, но это значит, что придется подставлять под удар ни в чем не виноватых глуховских старушек. От этой мысли Федор заскрежетал зубами. И тут ему в голову пришла мысль, от которой стало хоть немного легче. Он не будет воровать белье у несчастных бабок, а отдаст ведьме свою рубашку. Пусть питается им. Это не спасет Энджи, но хотя бы не будет других невинных жертв. Он же сильный, и его энергии должно хватить надолго. А если ему не удастся это пережить, то, может, оно и к лучшему. Лучше умереть, чем остаток жизни мучиться угрызениями совести.
Прокручивая варианты и ища выход из ловушки, поставленной Валентиной, Федор пробыл на поляне до темноты. Приняв решение и выплеснув на ни в чем не виноватой березе свой гнев, он отправился домой.
Заехав во двор, Федор облегченно вздохнул – ни в одном окне не горел свет. Было похоже на то, что все уже давно спали. Он не чувствовал сейчас в себе сил вести беседы и смотреть в глаза друзей. Крадясь на цыпочках в спальню к жене, он, бессознательно ища опору для своего предательства, ворчливо подумал:
«Дрыхнут они! Никому нет до меня дела! А если бы ведьма меня убила? Всем пофиг!»
Скрипнула под ногой половица, Федор замер, но дверь в комнату, где спали Энджи с Егоршей, распахнулась, и послышался приглушенный голос друга:
– Федор, ты?
Тот досадливо вздохнул:
– Да, я.
– Как все прошло? Шаль нашел?
– Да, нашел, – ответил хозяин дома и заспешил в свою комнату. – Давай все подробности завтра. Устал я, сил нет, – и, юркнув в спальню, плотно прикрыл за собой дверь.
– Но… – умирающий от любопытства Егорша растерянно проводил его взглядом. Подойдя к двери, он хотел было постучать, но, не желая беспокоить больную Ксению, передумал. – Ну ладно, давай завтра.
Утром он и Энджи с нетерпением ожидали появления Федора, но завтракать им пришлось лишь в компании не менее взволнованной Аксиньи.
– В чем дело? – не выдержал Егорша, – почему он не выходит?
– Я не знаю, – пожала та плечами, – они заперлись в комнате.
– Здесь явно что-то не то,
Он подошел к двери супругов и постучал:
– С вами все в порядке?
Ему никто не ответил, но, прислушавшись, он услышал тихий плач Ксении и сдержанный говорок ее мужа.
– Федор, открывай, а не то я выломаю дверь! – уже не на шутку забеспокоился он.
– Выхожу, – раздался глухой голос хозяина дома, и дверь, щелкнув замком, распахнулась.
– Ты что, совсем не спал? – глядя на осунувшееся, посеревшее лицо приятеля, спросил Егорша.
– Нам надо поговорить, – Федор прошел мимо него и сел за стол, за ним из спальни выскользнула заплаканная Ксения. – Максим, иди погуляй! – кивнул он сыну на дверь.
Мальчик допил молоко и вылез из-за стола:
– Дядя Егорша, можно я с Ярым на опушку схожу, там сейчас столько белых?
– Конечно, только дальше опушки ни ногой, – ответил тот.
Получив молчаливое согласие от отца, матери и бабушки, мальчуган вприпрыжку выбежал на улицу:
– Ярик, пошли гулять!
Рассказ Федора все слушали молча, лишь Энджи несколько раз порывалась его прервать, но, видимо, не находя слов, тут же замолкала.
– Да уж, покой нам только снится, – подавленно пробормотал Егорша, когда тот умолк. – А почему вчера мне все не рассказал?
Федор отвел глаза и тяжело вздохнул:
– Честно тебе скажу, я был не в себе и с отчаянья решил, что другого способа спасти Ксюху у меня нет.
– И что же заставило тебя передумать? – горько усмехнулся Егорша.
Федор поднял на друга глаза:
