– Очень уж погано было на душе. Держать такое в себе невозможно. Мы с Ксюхой всю ночь не спали, в результате пришли к мнению, что нужно все рассказать. Вместе мы что-нибудь придумаем, да и потом, – оживился он, – ситуация не настолько безвыходная, как показалось мне сначала. Ведь связь Ксении и Валентины – колдовство, а Энджи – ведьма и гораздо могущественней, чем ее мать. Я почти уверен, что она сможет разрушить это заклятье. – Он с надеждой посмотрел на девушку.
– Да, я с этим согласен, – улыбнулся Егорша. – Нам нужно сейчас же отправляться к Олдану. Этот зануда-ворон нам обязательно что-нибудь присоветует. И вообще, я думаю, что нет ни одного необратимого колдовства, всегда есть лазейка. Нам просто ее нужно найти. Ведь так? – обернулся он к Энджи.
Та, не в силах говорить, лишь с готовностью кивнула.
– А кстати, эта связь не блеф? – обернулся он снова к Федору. – Эта ста… матушка Энджи та еще актриса, может, она тебя на понт взяла?
– К сожалению, нет, – ответила за мужа Ксения, показывая перебинтованную левую руку.
Аксинья испуганно ахнула и обернулась к невестке:
– Бедняжка, ты как себя чувствуешь-то?
– Немного лучше, – слабо улыбнулась та.
– Ты уже сжег шаль? – спросил у Федора Егорша.
– Я хотел, но потом подумал, что сначала нужно сходить к Олдану и узнать поподробнее о заклятии связи. А то ведь как может получиться: мы ее сожжем, а потом выяснится, что шаль понадобится для разрыва. Кто его знает, какие там прибамбасы.
– Согласен, – посмотрел на него с одобрением Егорша, – тем более если Валентина сама предложила тебе побыстрее от нее избавиться. Ведь это может оказаться еще одной из ее уловок. Зачем она ее отдала? Просто в знак доброй воли? Сомнительно что-то.
– Вот и я о том же, – хмыкнул Федор, – думаю, нам надо поспешить. Ведь если старая ведьма заподозрит, что что-то идет не так, она в момент может высосать из Ксюхи и энергию, и жизнь.
– Да, поспешим, – Егорша встал и протянул руку расстроенной Энджи.
Взглянув в ее лицо, он подавил в себе желание сказать что-то вроде «Я же говорил!» и, обняв девушку за плечи, проводил в комнату, чтобы она оделась.
– Ты молодец, – глядя в нахмуренное лицо Федора, сказал он. – Твои сомнения понятны, ведь выбор, перед которым поставила тебя Валентина, очень сложен. Я и сам не знаю, как бы поступил на твоем месте, но ты… ты… – от волнения голос Егорши прервался, и он просто обнял Федора: – Спасибо, друг.
Тот явно почувствовал облегчение:
– Да, хоть мне и страшно за Ксению, но у меня как будто камень с души свалился. Чувствовать себя предателем невыносимо.
– Мы обязательно ее спасем!
Вышла Энджи, и троица снова отправилась в путь.
Олдан и Зоран как будто их поджидали. Выйдя на кладбище, они сразу увидели сидящих на жертвенном камне воронов. Олдан сухо сказал:
– Что-то ты зачастила! Что хочешь от меня?
– Мне нужно разорвать связь между женой Федора и моей матерью.
– Чьей женой? – не понял он.
– Моего друга, – кивнула Энджи на стоящих неподалеку приятелей.
– Ты про черного или рыжего?
– Рыжего.
– Хм… – Олдан оценивающе оглядел Федора.
– Это сложное заклинание?
– Не очень, – ответил тот, – доставай книгу, Зоран тебе поможет.
Энджи приступила к раскопкам, и через минуту книга лежала у нее на коленях. Видя, что старый ворон собирается их покинуть, она, отложив том в сторону, решилась обратиться к нему с вопросом:
– А это правда?
– Что именно?
– Что, если у меня родится мальчик, наш ведьминский род прервется?
– Да, – кивнул тот.
– А что это значит – «прервется»? Я понимаю, что новых ведьм не будет, но те, кто еще живы, сохранят ли магию?
– Ты про себя и мать?
– Да.
– Нет, – ответил ворон, – мальчик нейтрализует магическую силу.
– То есть мы станем обычными людьми? – с растущей надеждой уточнила она.
– Именно так, – подтвердил Олдан.
– А почему за столько лет или веков в нашем роду не рождались мальчики?
– Это решают предки, только от них зависит пол ребенка.
– Предки? – удивилась такому простому объяснению Энджи. – А как бы мне с ними поговорить?
– С кем? С предками? – удивился он.
– Ну да. Это вообще возможно?
– Да, но, чтобы умилостивить их, нужна жертва. Они не шибко разговорчивы и не любят вступать в дискуссии с ныне живущими.
– Человеческая? – испуганно спросила Энджи.
– Конечно, на меньшее они вряд ли согласятся, – важно кивнул он.
Девушка растерянно замолчала, это было чересчур.
– О чем ты хотела с ними поговорить? – не смог удержать свое любопытство Олдан.
– А разве это не очевидно? Сначала Прасковья решила стать могущественной и вечной, и нам с друзьями стоило немалых усилий, чтобы ее остановить. Насколько я помню, предки были возмущены ее амбициями. Теперь этой идеей одержима и моя мать. Она поила меня отварами, чтобы я побыстрее забеременела, а затем и ускорила вынашивание ребенка. Она тоже хочет сотворить заклятие трех ведьм, и третий необходимый ингредиент у нее скоро появится. – Энджи коснулась своего живота.
