Ксения, так звали жену Федора, по-быстрому собрала на стол. Вареные яйца, домашний хлеб, большой кувшин с молоком – вот и весь деревенский завтрак, но оголодавшая Энджи и этому была рада. Стараясь придерживаться правил приличий и не демонстрировать излишнюю поспешность, она изо всех сил сдерживала себя, чтобы не набить полный рот едой. Хозяева ели мало, их расстроенные лица говорили о том, что им не до этого. Присоединившаяся к завтраку мать Федора, Аксинья, совсем ничего не ела и лишь иногда прихлебывала свежее козье молоко из щербатой кружки.
– Не могу в это поверить, – прервала она вдруг нависшее черной тучей молчание, – как Прасковья могла умереть.
Федор равнодушно пожал плечами:
– Хоть она и ведьма, но все же человек, а каждый человек рано или поздно умирает.
– Это так, – согласилась она, – но ведьма не может умереть, не передав свою силу кому-то другому.
Энджи чуть не поперхнулась, но ничего не сказала.
– Что вы, мама, имеете в виду? – заинтересовалась Ксения.
Мать Федора подняла взгляд на Энджи.
– Я имею в виду, что раз ведьмы Прасковьи больше нет, значит, появилась новая ведьма.
Под суровым взглядом старой женщины Энджи стало не по себе. Все сидящие за столом перестали есть и уставились на нее.
– Что вы на меня так смотрите? – не выдержала она.
– Ты ведь ее внучка или… не знаю, правнучка? – спросила Аксинья.
– Ну да, – вынуждена была признаться девушка.
– И ты присутствовала при ее смерти? – продолжала допрос та.
Девушка только нервно сглотнула.
– А это значит, что ты и есть ведьма, – подвела итог мать Федора.
«Ну вот, опять начинается», – Энджи была готова разрыдаться.
Федор изумленно уставился на мать:
– Ты хочешь сказать, что она сможет вылечить Максима?
Не дожидаясь ответа Аксиньи, Энджи взволнованно заговорила:
– Подождите, подождите, может, Прасковья и передала мне свою силу, но это ничего не значит.
– Ничего не значит? – обернулся к ней Федор. – А кстати, – обратился он к застывшему с открытым ртом Егорше, – скажи-ка мне, друг, а то недосуг было раньше спросить, куда это вы с подругой пешком ни свет ни заря намылились?
– Ну, – замычал тот, – гуляли.
– В пять утра? – насмешливо уточнил Федор и добавил: – Судя по изгвазданному виду твоей пассии, погуляли вы неплохо.
– Ну да, упала она пару раз, поскользнулась.
– И судя по аппетиту, гуляете вы уже чуть ли не сутки, даже поесть было некогда, – вступила в диалог Аксинья, насмешливо поглядывая на застывшую Энджи.
Егорша растерянно посмотрел на девушку, считая, что в данном случае ей решать, изворачиваться ли дальше или сказать правду. Она поняла его взгляд и, вздохнув, сказала:
– Да, вы правы, мы хотели уехать из Глухово, а ехать не на чем, да и не на что, поэтому пошли пешком.
– И, видно, сильно спешили? – спросила Аксинья.
– Да, – вынуждена была признаться девушка, – меня чуть не убили местные стару… – запнулась она, глядя на темнеющее лицо Аксиньи, и поправилась: – Женщины.
– За что же, интересно? – хором спросили Федор и его мать.
Энджи затравленно молчала, Егорша пришел на выручку:
– Ни за что, на всякий случай, люди испугались, что новая ведьма наделает много бед, ну и решили не дожидаться.
– Значит, ты все-таки ведьма, – констатировал Федор, – а значит, можешь помочь моему сыну.
Энджи поморщилась, слово «ведьма» коробило ее слух.
– Да, я ведьма, Прасковья передала мне свою силу, но ничему не научила. – И, глядя в полные надежды глаза родителей больного мальчика, добавила: – Я бы с радостью вам помогла, но не знаю как. Пока я умею только поднимать ветер, и то не потому, что так хочу, а просто так получается, когда я злюсь.
– Но ты же можешь хотя бы попробовать? – схватила ее за руку Ксения, – Макс такой маленький, он должен жить, помоги ему.
Егорша вступился за подругу:
– А что она может сделать? Ураган вряд ли его вылечит, только дом ваш в клочья разнесет. Еще она умеет мысленно приказывать своей собаке, но вряд ли сможет вылечить ребенка телепатией. Я уверен, что для каждого колдовства есть специальные заклятья, рецепты. Не все так просто.
– Да, он прав, – вынуждена была согласиться Аксинья, – когда Прасковья лечила Бориса, моего брата, она пользовалась какой-то книгой. Я так понимаю, у нее там и рецепты отваров, и заговоры были. Эта книга с тобой?
– Нет, – покачала головой Энджи, – я ее искала, все в доме перерыла, но не нашла.
– Значит, нужно еще поискать, – оживился Федор, – не съела же она ее перед смертью.
Энджи помялась, но все же сказала:
– Я думаю, книгу украли.
– Кто мог ее украсть? – усмехнулся он, – насколько я знаю, ни один из глуховцев близко к дому ведьмы не подойдет.
– А это и не глуховец, – вздохнула она, – ее украла моя мать.
– Мать? Так она тоже здесь? – удивился Федор.
– Нет, она уехала на моей машине, забрала документы, деньги, а заодно, наверное, и книгу прихватила.
Хозяева дома удивленно переглянулись. Пришлось Энджи их немного посвятить в свои сложные взаимоотношения с матерью.
– Теперь понятно, почему Прасковья тебя ничему не успела научить, – вздохнула Аксинья, – и я, кажется, знаю, почему она передала свой дар тебе, а не твоей матери.
– Почему же?
