В конце концов несчастная коняга встала как вкопанная. Она явно нервничала, переступая с ноги на ногу и издавая жалобное ржание. Если бы не телега, лишавшая ее свободы передвижения, и не густые деревья, обступившие старую тропу так плотно, что не давали возможности развернуться, она давно бы уже бежала отсюда со всех ног. Сколько Федор ее ни хлестал, сколько ни понукал, она не желала идти дальше.
– Вот черт, совсем немного осталось, – злился он.
Егорша со значением посмотрел на Энджи. Она округлила глаза и шепотом раздраженно спросила:
– Что?
– Попробуй переубедить лошадь, – улыбнулся он.
– Я? – переспросила девушка. – Это как?
– А как ты убедила пса украсть для тебя курицу?
– Я не убеждала, – надула она губы.
– Животные послушны твоей воле, разве ты этого не поняла? – нахмурился Егорша. – Хотя бы попробуй. Не бросать же здесь лошадь одну, еще волки задерут.
– А что, здесь водятся волки? – поежилась Энджи.
– Кто здесь только не водится, – вздохнул он.
– Ладно, попробую.
Она слезла с телеги и подошла к лошади, но та при ее приближении занервничала еще больше. Кося налитым кровью карим глазом, она была готова встать на дыбы, но девушка, взяв ее под уздцы, заглянула в ее полные ужаса глаза:
– Спокойно, все хорошо, ничего не бойся, пойдем, – и, слегка потянув за уздечку, пошла по тропе.
Дрожь волной пробежала под кожей лошади, но, сделав сначала один шаг, затем второй, она послушно пошла за девушкой.
– Ну, слава богу, – облегченно выдохнул Федор, – спасибо.
Минут через пятнадцать неспешного хода они наконец добрались до полянки, где ютился дом Прасковьи.
– Вот мы и пришли, – сказала Энджи, показывая рукой на нехитрое подворье ведьмы: небольшой двухкомнатный дом и старый, почти завалившийся сарай.
Ксения сразу же пошла в дом, чтобы определиться, куда можно положить мальчика. Пройдя через первую, проходную комнату, где раньше спала Энджи, она лишь приоткрыла дверь во вторую и, заглянув внутрь, сразу же ее захлопнула.
– Я думаю, – не глядя в глаза хозяйке, сказала она, – мальчика лучше положить здесь, – указала она пальцем на постель Энджи.
– Ну, может, лучше все же там? – слабо возразила та. – Здесь все будут мимо ходить, а там тихо, спокойно.
– Нет, спасибо, – отрезала Ксения, – ему будет лучше здесь, а та комната – твоя по праву.
Энджи стало не по себе от мысли, что придется спать в комнате старой ведьмы, и она хотела было возразить, но не стала, а лишь вздохнула:
– Ну, хорошо.
Пока Ксения устраивала сына на новом месте, Федор, Егорша и Энджи приступили к поиску заветной книги. Они тщательно обыскивали комнату Прасковьи, планомерно двигаясь по периметру и заглядывая в каждую щель, простукивая каждый сантиметр стен и пола и пытаясь обнаружить тайник, куда ведьма могла бы спрятать свой талмуд. Через час тщетных поисков они были вынуждены сдаться и перейти во вторую комнату, где лежал Максим. Но и в ней они тоже ничего не обнаружили.
– И что теперь? – спросила Энджи.
– Если ее нет в доме, значит, она спрятана где-то снаружи, – высказал предположение Федор.
– И где? – окинула она взглядом дремучий на десятки километров лес.
– А где твой верный пес? – оживился Егорша. – Я думаю, что он может знать, ведь он здесь постоянно тусовался. Позови-ка его.
– Что за пес? – поинтересовался Федор.
– Вопрос на миллион, кто бы мне сказал, что это теперь за пес.
Тот удивленно поднял брови:
– Не понял… Что за чушь ты несешь?
– Помнишь, я тебе рассказывал про неудачный эксперимент отца?
– Про ярчука? – уточнил Федор. – Что-то пошло не так, насколько я знаю.
– Ну да, ярчук оказался не ярчук. Прасковья его увела, и он тут у нее несколько лет ошивался.
– И что? – грустно усмехнулся Федор. – Пусть не ярчук, но он же собака. Даже если он видел, куда она прячет книгу, то как поймет, что нам от него нужно.
Егорша переглянулся с Энджи и, уловив ее кивок, означающий согласие, продолжил:
– Не все так просто, он теперь не «просто» собака. В него Прасковья переселила душу человека.
– Чего? – не поверил своим ушам Федор.
– Согласен, трудно поверить, но это факт.
– А что за человек?
– Верный охранник матери Энджи. Он приехал сюда ее искать и здесь умер от столбняка, ну а душа переселилась в Ярого. Он теперь даже отзывается на его имя.
– Ни фига себе…
– Так что мозги у этой собаки человеческие, – подвел итог Егорша.
– Да уж, не позавидуешь этому парню, – посочувствовал бывшему начальнику охраны Федор, – каково же это быть запертым в теле собаки.
– Должна сказать, что он это заслужил, – хмуро вставила Энджи, вспомнив кровавые сцены, показанные ей псом, – Игорь при жизни был той еще зверюгой.
– Ну, не знаю, – протянул Федор, – я думаю, ни один человек этого не заслуживает.
– Ладно, знает он или не знает, но попробовать стоит, – сказал Егорша и вопросительно уставился на девушку.
– Хорошо, давайте попробуем, – вздохнула она.
Энджи, встав лицом к лесу, сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Представив черного пса, она мысленно позвала:
– Игорь, иди ко мне.
Повторив несколько раз эту фразу, она вернулась к мужчинам и села рядом.
– И что? – спросил с интересом наблюдавший за ней Федор.
