– Теперь ждем, – вздохнула Энджи и обернулась к Егорше: – Что ты там насчет физического объекта говорил?
– Расстояние равно скорости, умноженной на время, – глухо ответил он.
– Вот-вот, – кивнула она.
– Ладно, пока ждем, пойду к Максимке. – Федор поднялся и ушел в дом.
Егорша достал курицу из телеги и занялся ее ощипыванием. Глядя, как быстро и ловко он это делает, Энджи не удержалась от комментария:
– Я смотрю, у тебя большой опыт.
– Да уж, – усмехнулся тот, – за последние годы своей никчемной жизни я много чему научился.
– Ты охотился? – удивилась она.
– Можно сказать и так, – тихо засмеялся Егорша, – силки ставил, ловил загулявших куриц, а иногда и утки попадались.
– Во как, – догадалась Энджи, – так ты воровал?
– А что делать, есть-то хочется… – вздохнул он. – Но я этим совсем не горжусь.
Ближайшие кусты затряслись и на поляну вышел черный пес. Судя по его высунутому языку и тяжелому дыханию, прибежал он издалека.
– А вот и Игорек, – кивнул Егорша на собаку.
Пес обернулся на его голос и тихо, утробно зарычал. Шерсть на загривке встала дыбом, тело напряглось, он явно был не расположен к фамильярности.
– Ну, извини, – решил не усугублять ситуацию Егорша, – Игорь… как там тебя по батюшке?
Шерсть на загривке у пса опустилась, но угроза из глаз не ушла.
– Так, ладно, мальчики, хватит. – Энджи решила пресечь ненужные разборки. – Игорь, мне нужна твоя помощь.
Пес перевел на нее взгляд, в котором не было угрозы, впрочем, как и особого желания помочь.
«Наверное, с ним надо пожестче, – подумала девушка, вспомнив его страх и покорность при первой их встрече после смерти Прасковьи, – а то он, похоже, слишком много о себе вообразил».
Решив быть строгой и непреклонной, Энджи сдвинула брови и, добавив металл в голос, сказала:
– Игорь, покажи мне, где Прасковья спрятала книгу заклинаний.
Пес вздрогнул, в его взгляде промелькнула растерянность, хвост непроизвольно опустился и прижался к животу. Он явно был не готов к такому неудобному вопросу.
«Он знает», – догадалась она.
Судя по выражению лица Егорши, застывшего с полуощипанной курицей в руке, он придерживался такого же мнения.
– Итак, где книга? – решила не отступать молодая ведьма.
Глаза пса забегали. Энджи с удивлением наблюдала за этим феноменом, присущим, как она раньше думала, только человеку. Пес мелко дрожал, уши прижались к голове, а из горла доносилось тихое, несмелое повизгивание. Судя по всему, чтобы избежать допроса, ему хотелось броситься наутек, но он не смел или не мог ослушаться ведьму.
Федор, услышавший «беседу» с собакой, вышел на крыльцо и тоже, как и Егорша, с изумлением наблюдал за происходящим. Энджи решила, что будет нелишним еще немного надавить на пса, чтобы избавить того от последних сомнений:
– Игорь, отвечай немедленно – где книга? – повысила она голос.
«Небольшой ураганчик сейчас бы не помешал», – промелькнуло в голове у новоиспеченной ведьмы.
Пес сдался – на полусогнутых ногах он приблизился к Энджи и обреченно склонил голову. Приложив ладонь, она закрыла глаза и постаралась настроиться на прием информации от собаки, но, как она ни пыталась, навести «резкость» не получалось. Кроме размытой картинки, она так и не смогла ничего увидеть.
– Он сопротивляется, – сказала она Егорше, – я ничего не могу разглядеть.
– Заставь его, пес должен тебе подчиниться.
– Как?
– Ну не знаю, ты же его госпожа, – пожал он плечами.
Энджи снова закрыла глаза и строго сказала:
– Игорь, покажи мне!
Силой мысли она из всех сил пыталась вытянуть из него информацию, и в конце концов ей это удалось. Картинка начала проясняться, вначале на доли секунды, затем на все более продолжительное время. Наконец Энджи отчетливо увидела огромный валун, а под ним, в яме, большую кованую шкатулку, в которой, по всей видимости, хранилась книга.
– Вижу! – обрадовалась она. – Вижу!
– Ура! – не смог сдержать эмоций Егорша.
– Где она? – сбежал с крыльца Федор.
– Отведи меня туда! – приказала Энджи черному псу.
Тот, немного поколебавшись, все же направился в лес, за ним поспешили и остальные. Пес углублялся все дальше, ныряя под опущенные тяжелые ветви и перепрыгивая через повалившиеся, почерневшие деревья. Люди еле поспевали за ним, продираясь сквозь густые заросли и спотыкаясь о торчащие из земли корни.
– Эй, не так быстро! – крикнул вдогонку псу вконец измученный Егорша.
Тот, на миг обернувшись, лишь глухо зарычал, глядя тому в глаза, и продолжил путь.
– Хочешь, переведу, что он тебе сказал? – усмехнулся Федор.
– Я и сам понял, не дурак, – отмахнулся тот.
– Я теперь верю, что в этой собаке душа человека, и, судя по всему, довольно поганая, – проворчал здоровяк, с досадой оглядываясь на лоскуток рубахи, оставленный на корявом сучке, – ну и бурелом.
Энджи, продираясь сквозь кусты, вдруг вспомнила свой сон в ночь смерти Прасковьи. В нем она искала выход из дремучего, непролазного леса, а затем, следуя за старухой, увидела, как тот расступается перед ней, давая дорогу.
«Вот бы этот сон был вещим», – подумала она, в очередной раз выпутывая прядь волос, зацепившуюся за корявую ветку.
