– Извините, Ксения, а кто этот черноволосый парень, что сегодня несколько раз заходил в мою комнату?
Та грустно улыбнулась:
– Ты и Егоршу не помнишь?
– Егорша? – Звук имени вдруг как будто открыл какой-то шлюз. Яркие картинки замелькали в сознании Энджи, вспыхивая и исчезая, они быстро сменяли друг друга, как в детской игрушке-калейдоскопе.
Вот этот парень копает какую-то яму, длинная и достаточно глубокая, она похожа на могилу. Его лицо сосредоточено, но, когда, выпрямившись, он поворачивается к ней и начинает что-то говорить, оно как будто наполняется светом от ярких, улыбающихся синих глаз. Тут же эта картинка гаснет, и вот девушка уже видит перед собой его спину. Они вместе пробираются куда-то густыми зарослями, и он идет впереди, расчищая для нее путь. А вот синеглазый вместе со здоровенным рыжим парнем тащит через кусты какой-то тяжелый сверток, похожий на завернутое тело. Но Энджи не успела как следует разглядеть их странную ношу, так как подсознание предложило новое воспоминание: синие глаза близко-близко, а в них столько нежности и любви, что у девушки захватило дух.
– Егор! – пробормотала она.
– Вспомнила? – обрадовалась Ксения. – Ну и хорошо, пойдем в дом, а то на улице зябко.
Энджи растерянно молчала. Кинув взгляд на пса, не сводящего с нее тяжелого взгляда, она снова повернулась к продрогшей хозяйке:
– А собака? Почему она сидит в клетке?
– Это не просто собака, – вздохнула Ксения, – в нем сидит душа очень злого человека. Егору и Федору пришлось приложить немало усилий, чтобы обезвредить и запереть его здесь. Он очень опасен.
– А Федор – твой муж?
– Так и есть, – Ксения взяла ее за руку и потянула в дом, – не надо совершать необдуманных поступков, тем более если память тебя подводит и ты не знаешь, кто твой друг, а кто враг. Но ты начинаешь понемногу вспоминать и вскоре сама во всем разберешься.
Энджи, немного поколебавшись, послушно пошла за нею в дом. Она быстро разделась и забралась в постель. Сомнения и страх покинули ее, и девушка быстро уснула.
Егорша этой ночью спал очень плохо, ворочаясь с боку на боку и думая о потерявшей память Энджи. После мучительных размышлений он решил, что, если завтра к вечеру ситуация не начнет меняться к лучшему, он все-таки отвезет ее в больницу.
«Игорь Игорем, но она важнее, тем более что, пока к ней не вернется память, мы все равно ничего не сможем сделать с кольцом. Посидит этот злодей в клетке, никуда не денется».
Только приняв такое решение, он наконец смог заснуть.
Когда утром Федор поведал ему рассказанную женой историю о попытке Энджи освободить Игоря, а возможно, и сбежать, Егорша расстроился еще больше. Готовый к самому худшему, он зашел в комнату и с бьющимся сердцем подошел к кровати. Девушка спала. От легкого дыхания чуть заметно поднималась и опускалась округлая грудь, стыдливо прикрытая тонким одеялом. Любимая была прекрасна: белокурые локоны обрамляли милое, с тонкими чертами лицо, на атласных щеках горел нежный румянец, а чуть припухшие губы неудержимо манили к себе. Забыв обо всем, Егорша наклонился и слегка прижался к ним своими. Глаза девушки открылись. Потерявший голову молодой человек испуганно отпрянул, ожидая возмущенных криков и даже пощечины, но Энджи вдруг улыбнулась.
– Егор! – протянула она к нему руки.
– Господи, ты вспомнила! – не заставил он себя ждать и нежно обнял девушку. – Я так рад!
– Я тоже, – улыбнулась она. – Я не уверена, что вспомнила все, но, главное, я узнала тебя. Ты меня простишь за мое вчерашнее грубое поведение?
– Мне не за что тебя прощать, – Егорша не мог наглядеться на любимую, – это не твоя вина, а Валентины.
– Хотелось бы с этого места поподробнее. – Лицо Энджи стало серьезным, в глазах промелькнули недоумение и страх. – Что мы делаем у Федора и где мама?
Когда Егорша закончил свое повествование, Энджи сначала даже не смогла найти слов, чтобы прокомментировать услышанное.
– Как это больно слышать, – наконец проговорила она. – Мне трудно поверить в то, что это правда.
– Почему же? Она и раньше поступала с тобой не очень красиво.
– Угнать машину и стырить деньги и документы – это одно, а убить собственную дочь и еще не рожденную внучку – совсем другое.
– Может, ты не помнишь, но еще до этой истории мы предполагали, что она хочет привезти ярчука, чтобы убить тебя и таким образом забрать силу Прасковьи. Так что новые попытки не должны были так уж сильно тебя удивить.
– Одно дело предполагать, а другое… – не договорив, Энджи отвернулась.
– Тебе уже пора избавиться от иллюзий и ложных надежд! – теряя терпение, повысил голос Егорша. – Твоя мать – чудовище, и это уже не изменить! И чем раньше ты смиришься с этой мыслью, тем больше у тебя будет шансов выжить! Она умна и хитра, и обвела нас обоих вокруг пальца, но больше ей это не удастся.
– Почему ты на меня кричишь?
