— Я так хотел построить мир, где все бы были счастливы, что сам стал несчастен. И тебя сделал несчастной. И дочь нашу… и эту девочку, которую отдали мне в жены. Она меня боялась.
— Глупая…
— Я слушал, что говорят. И верил, верил, что так будет лучше для всех. Что надо поступиться малым во благо великого.
Не он один. Но я просто стою, на дверь поглядывая.
Обыкновенная. Из темного дерева, то ли дуба, то ли чего попроще. Не разбираюсь. Ручка вот железная, узорчатая, в виде змеи, которая еще и отвернулась, оскалилась, явив миру тонкие длинные зубы. Металл покрылся патиной.
А ниже ручки — язычок замка. Нажми на такой…
И рука сама тянется.
Эти двое… они без моей помощи разобрались. Вон, уже обе руки вытянули, вцепились друг в друга, и глядят — не наглядятся.
Хорошо.
А мне пора. Я все же коснулась ручки, и на язычок надавила. Тяжелый. Дверь висит в тумане, но отворяется со скрипом, будто петли давно не смазывали.
— Стой, — окликает князь.
— Стой, — вторит ему ведьма. Голоса их — эхо.
И я оборачиваюсь.
— Эту дверь открыть надо было?
Все одно других не вижу.
— Да, — они говорят это вместе.
— И что там?
— Души, — ведьма разрывает прикосновение рук. — Запертые души.
И почему я не удивилась?
Логично же.
— Так, — руку все же не убираю, а то вдруг высшие силы решат, что я отказываюсь. Но и дверь пока не открываю. — Души тех, кто погиб с городом?
Кивок.
И снова оба.
— И оказался заперт в нем. Почему, к слову?
— Щит. Часть его, — произнес князь, скривившись. — Когда-то давно… когда я был юн и беден, и жаден до знаний, мне выпал великий шанс. Я отправился в Царьград, где постигал многие науки. Рвение мое не осталось незамеченным…
Так и тянет сказать, что все беды от ума.
Но молчу. Слушаю. Правда, подозреваю, без должного почтения.
— Именно там пожелал я основать державу, в которой над людьми бы стоял закон, единый для всех…
Утопист, мать твою змеедеву.
— И мысли мои нашли поддержку… я вернулся…
— С женой и войском.
— Именно. Порой сила необходима, ибо без нее…
…на закон всем глубоко плевать. А вот когда сила есть, то и закон появляется. Правда, силы, но это же ж мелочи.
— То, что дальше было… неправильно.
Ему тяжело признать.
— Господь не дал нам с женой детей. Тех, которые были бы живы. Да и жена скоро отошла в мир иной, пусть душа её будет спокойна…
Поскольку рядом никого не возникло, то, мыслю, та женщина и вправду упокоилась с миром.
— Но связь моя с Византией не оборвалась. Мне помогали, как я мыслил, исполнить мечту…
Он еще наверняка думал, что мечта эта — не только его мечта, а, так сказать, глобальная. Общественная даже.
— Но то, что делал я, многим пришлось не по нраву. Все больше появлялось тех, кто глядел на земли мои, желая взять их вместе со всеми богатствами. Заговорили, что не по праву занял я стол княжеский, что не вышел ни родом, ни… силой. Что городом, столь богатым, должен владеть иной…
И список иных, куда более достойных, надо полагать, наличествовал.
Что ж, весьма себе обыкновенная ситуация, если подумать.
— Тогда-то и обратился я к тем, кого полагал друзьями, за помощью. Я имел золото, которое готов был сменять на клинки. Но предложили мне иное… помощь. Чудо, которое будет явлено людям с тем, дабы показать силу истинной веры…
И князь согласился.
Кто ж в здравом-то уме откажется? От чуда-то? Пусть и идущего в нагрузку с истинной верой. Зато на золото и власть никто не покушается.
Пока.
— Те, кто прибыл, не показались мне грозными, однако от каждого из них исходила сила. Она наполняла тела их, будто вино сосуды. Также принесли они ларец драгоценный, в коем и покоилась святыня. Мне было сказано, что я получу помощь, но взамен на землях своих признаю лишь одну веру, а прочих богов, языческих, объявлю негодными. Что повергну идолов и предам капища забвению.
Нет, ну… в принципе понятно, что чудес совсем уж за бесплатно не бывает.
— Я ведь и сам верил… верил в Господа…
Только веры не хватило, чтобы с ведьмою не связываться.
— И видел во власти его, власти единой, пользу великую.
Тут не спорю, с точки зрения политики, надо полагать, выгоднее… или нет? В политике я разбираюсь не особо.
Ведьма качает головой…
— Мне были показаны кресты железные, числом два, вида самого обыкновенного. И сказано, что украшали ими доспех императора, и тогда-то, по воле его, щит в руках становился великим, способным защитить от стрел вражеских все войско. Меч же давал силу мечам всех…
В общем, вот тебе и секретное оружие, которое императору победу обеспечивало. Нет, все одно странно, что тот расстался…
— Правда… — тут князь несколько смутился. — Стало ясно, что кровь моя порчена. И что сам я не могу вздеть доспех…
Полозова кровь виной?
Ну да, тот, в ком четверть её, заговоренной, золотой, сутью от сути земли и Змея великого являющейся, вряд ли сумеет воспринять силу. Конфликт. И аллергическая реакция магического толку.
— Тогда было решено, что именно они и станут моей рукой. Разящей ли, оберегающей… и что мне надо лишь слушать и являть свою волю.
А порядок-то логичный.
