А шрамы… шрамы никому еще не мешали.
Я вкладываю крест в его руки. И пальцы наши соприкасаются. И огонь мой уходит, успокаивается. А дядя чуть склоняет голову.
И я почти верю, что все будет хорошо, потому что…
Просто потому.
А он, сжав крест, кивает. И отворачивается. Делает шаг в белесую круговерть. И души, что до того метались, не способные угомониться, спешат к нему.
Буря туманная.
И…
Я могу уйти? Я прислушалась к себе. Нет. Не могу. Потому что…
— Души, — говорю Люту. — Они разные. Им надо… по-разному.
Кто-то ведь принял новую веру. Кто-то остался верен старым богам. И осталось лишь отпустить… я посмотрела на тех, кто пришел по моему зову.
— Бери, девочка, — сказал князь. — Силу. Столько, сколько нужно…
Я кивнула и повернулась спиной.
Вперед идти не страшно, когда спина прикрыта. И когда к ней протянулись нити силы, живых ли, мертвых… главное, что нити эти держат прочно.
И теперь хватит.
Теперь точно хватит. На всех.
Я раскрыла руки, пытаясь обнять их, и сказала.
— Идите… я жду.
И она, та, что за дверью осталась, тоже.
Было ли больно?
Ничуть.
— …Ласточкина, держись…
Не хочу.
Мне хорошо.
— …если ты умрешь, я… я не знаю, что с тобой сделаю!
Все равно не хочу. Не в смысле жить, просто не хочу. Ничего…
— Поздняков, сделай что-нибудь!
— Яду могу дать. Хорошего.
— Зачем?
Вот и мне интересно.
— Чтобы не мучилась, и вы от меня отстали. У меня между прочим, беда…
— Личина слетела, да, горе невероятнейшее… — это князь ворчит. Значит, он жив? Я ведь пошла и не оглянулась, а должна была бы. Или нет?
— Да что ты понимаешь, старый пень. Это же артефакт Ильина. Уникальный… знал бы ты, во что он мне обошелся! А теперь все!
Личина?
Хотя… я ведь видела его, настоящего, там, где личины не действуют. И выходит, что на самом деле Поздняков вовсе не брюзгливый толстяк… точнее брюзгливый, но не толстяк? Мне даже на долю мгновенья стало любопытно. Настолько, что я почти решилась приоткрыть глаз. Один. Но не сумела.
— И вообще… у меня репутация!
— У вас постельный режим! — а вот голос Цисковской заставил меня оставить попытки вернуться в мир живых. Этот голос до самой печени пробирает. — У всех, между прочим! И если вы думаете, что ваше положение…
— Душа моя, не ругайся… у меня от переживаний сердце сбоить начинает…
— Сердце у вас, ваше сиятельство, в отличнейшем состоянии. А колет пижама жесткая. Или совесть, наконец, проснулась… я трое суток не спала, пытаясь вас удержать, а тут… и отойдите от этой девочки! Вы её своей заботой умучаете!
Кто бы говорил.
— Состояние стабильное… — над моей головой скользнула рука. Я даже ощутила легкий поток силы, прошедший сквозь тело. — Сильное истощение, но и только. Ей просто нужно время и постоянный поддерживающий поток…
Я все же ушла.
Куда?
Куда-то, где хорошо и спокойно. Правда, ненадолго.
— …да ты с ума сошла, девочка! — это возмущение Позднякова нарушило мой покой. — Ты понимаешь, что мне вообще к людям сейчас приближаться не рекомендуется? Для блага этих самых людей! Что амулет, это не только и не столько личина…
— Мне кажется, вы несколько преувеличиваете, — с уверенностью произнесла Ульяна.
— Что именно?
— Все!
— Юная леди…
— И ваши грозные взгляды на меня тоже не действуют! У меня иммунитет. От бабушки еще. Поверьте, вам до нее далеко…
Тяжкий вздох.
И я понимаю. Старому мудрому некроманту тяжело с юными и восторженными девицами. Был бы драконом, сожрал бы. А так приходится слушать.
— Поймите, — он снова тяжко вздохнул. — Ваша идея сама по себе безумна… ну не жаль меня, пожалейте хотя бы эту вашу пациентку.
— Я её и жалею.
— Не похоже…
— Вы находитесь во власти стереотипов, как и все до того! А я изучала тему!
Позднякова даже жаль немного.
— Были случаи! Некротическая энергия при прохождении через тело вызывает краткосрочный всплеск внутренней энергии, поскольку организм мобилизует ресурсы для защиты.
— Вот!
— И вместе с тем этот локальный всплеск приводит к гибели клеток с признаками нарушения.
— Девушка, послушайте…
— Это вы послушайте! — вот сразу видно, кто у нас бабушка. Те же самые ноты, тот же тон, не терпящий возражений. — Эта девушка умрет! В любом случае умрет!
И главное, правдоподобно-то как.
— Она уже практически мертва… смерть будет довольно мучительна, поскольку нашу энергию её опухоль втягивает куда охотнее, чем тело. И растет! Еще больше. Да что там, организму этой энергии вовсе не остается… но если мы…
Поздняков не перебивал.
Слушал.
И я тоже.
Задумка-то любопытная, если так. Безумная, конечно, но после того, что я видела, к безумию стала относиться немного иначе.
Если взять одну силу.
И спрятать внутри другой. Укрыть. А потом дать этой опухоли… как дракона отравленной овцой. Помню, кажется, с Вавельским цмоком так поступили, баран со смолой внутри или что там было.
— В теории, конечно, красиво…
— Она согласна.
— Не сомневаюсь.
— Её отец тоже.
Вздох.
— И мы с бабушкой!
Осталось уговорить некроманта. И кажется, вариантов у него нет. Но почему-то от этого тянет улыбаться.
— Хорошо… если вдруг…
Дальше не слышу.
Сплю.
Снова. Сон крепкий и сладкий. В нем мне спокойно.
