— Не надо, — я ухватила Люта за руку. — Со мной… все… хорошо. Уже. Наверное. И будет тоже…
Потому что я вернулась.
Туда, где нужна и где мое место. Где моя жизнь и вообще…
— Ночь, да?
Спрашиваю, хотя сама вижу. За окном темень, и в палате не лучше, только в углу поблескивает красным глазом какой-то датчик.
— Ночь, — подтверждает Лют, успокаиваясь.
— И давно я тут…
— Третий день.
Три дня и три ночи… тьфу, что за бред сказочный в голову-то лезет. Икаю. И закрываю рот руками, чтобы выпитый отвар от этой икоты не выплеснулся.
Пытаюсь сесть.
И Лют помогает.
— А ты тут…
— Ну… я вообще-то там был, — он указывает в стену. — В соседней палате… в одну Цисковская запретила.
— Это она зря, — я зеваю, широко так, душевно.
— Я ей говорил. Но с нею не поспоришь… вообще пригрозила изолировать, — пожаловался Лют, присаживаясь рядышком. — Мол, истощение и все такое… силы… а они тебе нужны. Я как-нибудь восстановлюсь, не в первый раз.
— Расскажи, как все… было?
Я-то знаю, оттуда, изнутри, но снаружи, думаю, все случилось иначе.
— Ты… прости, пожалуйста. Я не досмотрел. И вообще…
— Все хорошо, — если держаться за руку, то не страшно. Хотя я никогда особо не боялась темноты. Но за руку все одно лучше. — Вряд ли у нас был выбор.
Потому что…
Есть мир.
И его своеобразный разум. Судьба? Нити? Что-то несоизмеримо большее, человеческому пониманию недоступное. И да, выбор у меня был. Формально… только, чуется, реши я поступить иначе, не вернулась бы.
— Это я попросил Мира, чтобы его люди не мешались, — Лют провел рукой по волосам. — Обещал присмотреть… позаботиться.
И не справился.
Никто бы не справился. Если миру нужно, то… не Гришка, так кто-нибудь другой. Или Гришка, но в другой день, час… и как знать, что пришло бы в его больную голову.
— Мир клялся, что они не видели этого… человека. Они держались в стороне и не видели, пока он не вышел перед нами.
— Розалия, — я кивнула. — Наверняка, дала что-то такое… отводящее взгляд. Или нюх. Или еще что…
А может, сам мир?
Так, спокойно. Паранойя никому еще на пользу не шла.
— Ты коснулась того пистолета и упала, а его вырвало… ну и он умер там, на месте.
Человеческая жертва.
Сомневаюсь, что добровольная. Хотя, сугубо формально, он мог бы дать согласие. Тут смотря, как вопрос задавать. А у Розалии был опыт. И вопросы задавать она умела. Гришку… жаль? Мне вот его жаль? Не того, переполненного ненавистью, который шел меня убивать. Другого. Такого, который пытался помочь роду, взять на себя ответственность, спасти…
И главное, теперь я понимаю, о чем предупреждала меня Лилиана.
Больно, когда душа ломается. И Гришка не выдержал боли. Осознания того, кем стал, в кого превратился.
— Я понял, что ты умираешь. Я… зацепился. Я давал силу, это единственное, что мог сделать. Потом Мир появился… Зар. Он, кстати, за дверью.
— Спит?
— Нет, — дверь приоткрылась и вошел человек. — Прошу прощения. Вы говорили громко.
В темноте он высок и похож на того, другого, который помог мне вернуться. Как и Мир. И все прочие из кошачьего племени.
— Ничего, — я улыбнулась. — Рада… встрече.
— Я позвонил Миру. Он волнуется, — Зар осмотрелся и сел на пол. — Цисковская скоро придет.
— Мир…
— Не один.
Надо же. Всего три дня…
— Уля там. Я их слышала.
Зар подумал и добавил.
— Хорошая. Он упрямый. Дурит. Извините. Говорить… непривычно.
И руку на горло положил.
— Но легче.
Хорошо, если так… надо будет рассказать им. Про предка? Дерево? Только как… и я-то знаю, что это вовсе не бред коматозника или что еще, а я действительно была там, на той стороне. И видела их.
Всех.
— Проклятье сжирало тебя, — продолжил Лют, крепче сжимая руку. — Мы… боялись, что не донесем. Не успеем. К дубу было проще… и я пошел.
— Тропа. Открылась. Зверем тоже был, — Зар дополнял рассказ в своей манере. — Зверем приходил. Спал. Там легче. Без снов. И вода сладкая.
Это ж сколько-то он выхлебал?
Хотя… зато понятно, почему вообще выжил, убив ту, которая его приворожила. Пусть и случайно, но все же…
— Мы надеялись, что вода поможет.
— И как?
— Проклятье ушло, а ты вот… осталась. Дышишь, сердце бьется, но не дозваться… мы тогда тебя доставили сюда. В клинику… тут оборудование, Цисковская…
— Ругалась, — пожаловался Зар, поскребши себе за ухом. — Сильно.
— И громко, — подтвердил Лют. — Такая интеллигентная с виду женщина, а я и то пару новых слов узнал.
Надо же.
Но не удивлена нисколько. И даже совестно немного. До меня здесь тишь да гладь большей частью, а теперь вот, что ни день, то происшествие.
— Но сказала, что физических повреждений не видит. И что ты вполне себе здорова…
— Но спишь.
— И не просыпаешься… рефлексы сохранились. Мозг тоже был жив… — тут голос Люта отчетливо дрогнул. — Ты просто спала.
Смертным, чтоб его, сном…
— А потом в какой-то момент силу тянуть стало. Я и так поддерживал… не то, чтобы оно было нужно, но спокойнее. А ты вдруг… раз и аппаратура вся легла.
Чувствую, надо обморок изобразить будет.
Это ж…
— Ничего страшного, никто не пострадал особо… тут как раз Поздняков подоспел. Раньше приехал, чем ожидали… его сила… ну и госпиталь пришлось немного эвакуировать.
Я закрыла глаза.
