Целителя притворным обмороком не обманешь.
— Пациентов, к счастью, немного… тяжелых двое.
Игнатьевы?
— Их к деду перевезли. Никто не пострадал, — повторил Лют.
Ага… то есть, хорошо, что никто не пострадал.
— Поздняков сказал, что ты что-то там сделала… за гранью. И тебе сила нужна. Чтоб поддерживали, потому как если связь души и тела разорвется, то все. И он попробует сам… тут и дед приехал, и дядя Слав…
— Отец, — пояснил Зар.
И глаза его в темноте блеснули прозеленью.
— В общем, сперва Поздняков тоже… ушел. Дед ругался, но велел держать. Мы и держали. Я… — Лют отвел глаза. — Правда… надолго не хватило. Я думал, что я сильнее… к счастью, тут другие пришли… Зар вот.
— Мир. Свята, — спокойно сказал Зар. — Гор. Мор… Наши. Стужа.
— Цисковские… Старшая тоже едва не до обморока… потом еще люди приходили.
— Люди?
— В Упыревке много одаренных. Вот… Серега в блоге рассказал. И сам пришел. За ним — родители той девочки, которая за Дивьяна замуж собралась. Её брат, их родня… подписчики Серегины. Из конкурсанток еще подтянулись. Не все, но многие… сами.
И это ли не чудо?
Я…
Я не нашлась с ответом.
— Дед и дядя ждали… злились, что некромант медлит. Приехал отец Дивьяна… потом Поздняков что-то сделал. С той стороны… и ты знаешь, что дальше было.
Знаю.
— А ты? Ты… видел?
— Видел, — Лют выдохнул. — Честно говоря, до сих пор поверить не могу, что и вправду… и видел то, что тогда… и что до этого. Уникальная возможность ведь! Это же… я только слышал, что некроманты в определенных условиях могут воссоздать элементы иной реальности. Как бы воскресить память предмета или места, но там столько оговорок… а тут своими глазами! Правда…
Он несколько смутился.
— Вряд ли мне поверят. Зато я теперь точно знаю, где копать.
Серьезно? Из всего Лют вынес только это?
Хотя… что я знаю о профдеформации?
— Не на болотах. Туда потом вода отошла, когда восстанавливался естественный гидрологический режим. По сути все вернулось к тому, что было до появления города и ведьмы. А вот новые русла затянулись. Ну и город просел. Надо копать южнее, в стороне.
Надо ли.
Что-то мне от одной мысли об этих изысканиях становится не по себе.
— Но тут тоже разведка нужна… там скорее всего аномалия откроется, поэтому придется копать осторожно. И комиссию предварительно. Наш отдел…
Он чуть поморщился.
Я же задала вопрос.
— А… дядя мой? Он… жив?
— Жив. Уехал. Увез… просил прощения, что должен забрать.
Зар поежился.
— Горячая, — сказал он. — Та… штука. В руках.
В чьих?
Хотя…
— Крест, — Лют взял мою руку и развернул. — Видишь? Остался отпечаток.
Пусть темно, но я и вправду его вижу. Такой вот длинный, через всю ладонь… шрам? Нет. И не след ото ожога. Скорее и вправду отпечаток простого железного креста.
— Эта вещь просто появилась.
Как появлялись монеты и змеиные камни? Верю. Если я вытащила одно, то могла и другое…
— Уже потом, когда мы вернулись… и оборудование тогда снова легло. Новое…
Я прикусила губу.
Я не виновата!
И…
— Ничего страшного, — поспешил заверить Лют. — Тут все равно только ИВЛ и успели доставить… но эта… вещь. Она… я никогда не встречал артефактов такой силы. Это как будто… не знаю. Я тогда ощутил, что меня выворачивает наизнанку, что все-то, сотворенное мной когда-либо… да ладно, сотворенное… мысли, надежды… он все видит. И… это как душу из тела вытянуть. Я думал, что все теперь… не только мне. Но твой дядя… он все время был рядом. Мы вернулись одновременно, кажется… может, кто-то раньше или нет… я еще помню голос Цисковской. Она деду выговаривала, чтоб не вздумал помирать… что платье уже выбрала. Почти. Осталось всего-то двенадцать вариантов, но она еще не согласна замуж… хотя, конечно, бред. Если не согласна, то зачем платье выбирать?
Ничего-то княжич в женщинах не понимает.
— Вот… я глаза открыл, убедиться, что ты жива… там же, когда это все закрутилось, нас просто-напросто вышвырнуло. Хотел посмотреть… чуял вот Позднякова. Его сила неприятна до жути, но раньше я так ярко не ощущал. Правда, потом выяснилось, что и не ощущал потому как он личину экранирующую использовал.
Да, я помню голоса сквозь сон.
И жалобы.
— Но я обрадовался, что если он жив, то и ты тоже. Он как-то вас связал, когда туда шел, за тобой. Чтобы найти. И вытащить… вот. Сел, помню. Голова кружится. Болит. И слабость дикая, будто и вправду дрался с призраками… ты лежишь. А потом раз и этот вот крест. И лампочки мигают, а потом что-то пищит. А дядя твой вздохнул и вынул эту штуку из твоей руки. Потом сказал, что надо уехать. Увезти. Домой. Что… здесь не место. Увезти. Что две части должны соединиться. Что им плохо по отдельности. Там он мог соединить. Призвать ту, другую часть. А тут надо везти. Мы решили, что ты против не будешь.
И желающих возражать не нашлось, как я понимаю.
— Звонил, — подсказал Зар. — Вчера.
— Да, точно. Он не только вчера. Он несколько раз в день звонит, спрашивает… как понимаю, его там крепко в оборот взяли.
— Кто?
— Церковь. Все-таки святыня и явно из числа истинных…
А потому не простому сельскому священнику ею распоряжаться. Хотя… тут вопрос, кто и кем распорядится.
