— Не переживай, дед отправил своего человека… для консультаций. И если помощь нужна будет, то помогут.
Правда, сказал он это как-то неуверенно.
Ну да, Церковь — это… это серьезно.
— И сами святыни подобного толка, — продолжил Лют, — характер имеют. И если ей не захочется менять место, то…
То маленькая церковь, не сильно старая, обретет славу.
Хорошо это?
Плохо?
Не знаю.
— А… мой дед… Брюок.
— Тоже звонил. Просил поставить в известность, когда ты в себя придешь. И он, мне кажется, был совершенно уверен, что ты очнешься.
Я кивнула.
Закрыла глаза. И задумчиво так сказала…
— Есть хочется. Очень.
В госпитале я провела еще два дня, хотя чувствовала себя очень даже неплохо. Как по мне, могла бы сразу домой отправляться, но взгляд Цисковской, явившейся ближе к утру, был хмур и весьма выразителен.
— Извините, — пискнула я. — Я… не нарочно.
Она вздохнула.
И тоже сказала:
— И ты прости… за тот разговор…
Я кивнула.
— Когда долго живешь… стоишь во главе рода… управляешь… — она сделала движение рукой. — Постепенно начинаешь уверяться в собственной непогрешимости. В том, что только тебе и ведомо, как всем остальным жить правильно. Ну а те, кто не из твоего рода, это так… целители в целом склонны к самоуверенности. И самолюбивы без меры.
— Вы хороший целитель.
— Знаю, — ничуть не смутившись ответила Цисковская и за руки меня взяла. — Но это не дает мне права… внучку едва не потеряла. Теперь смотрю и понимаю… куда ей в государевы невесты. Она слишком талантлива для этого. На меня похожа.
Это было сказано с немалой гордостью.
А меня ощупали.
И в глаза заглянули. И в рот.
— У них… получилось? — спрашиваю, когда меня отпускают. — С Поздняковым? Он ведь согласился… я слышала.
— Получилось, — усмехнулась Цисковская. — Правда, не совсем так, как предполагали…
И смилостивившись, пояснила.
— Он согласился взглянуть на девушку. Прежде чем окончательно соглашаться. И тут состояние пациентки резко ухудшилось. Полагаю, вследствие выброса силы… тут весь город накрыло, но большинство не почувствовало. А она отозвалась.
И мне снова стало стыдно.
— Особняк, конечно, хорош, но оборудования там нет… здесь, впрочем, тоже все сгорело. До центра не довезут, даже на вертолете. Кесарево на руках? У Ульяны сил не хватит, чтобы вытянуть обоих, я истощена, да и… я здесь была, а они там… в общем, она заставила этого бедолагу действовать…
Про некроманта сейчас?
— В итоге все получилось. Опухоль втянула энергию… оба вида. И если наша ассимилировалась, то некромантическая уничтожила клетки, в которых аккумулировалась. Конечно, риск был безумным… распад тканей и такой стремительный — это всегда, считай, внутреннее отравление. А у нее почки и без того слабые… но я успела как раз вовремя… больше никогда с Люциферой не поеду.
Она повела плечами.
— Князь помог опять же… он сильный.
Цисковская вздохнула.
— Говорит, что теперь я точно должна за него замуж идти…
— Пойдете?
На меня посмотрели хмуро так.
— Я еще платье не выбрала. И вообще, терпеть не могу, когда меня не спрашивают, а ставят перед фактом… но состояние Игнатьевой стабилизировано. Благо, тут привязка, которую снять не успели, сработала. Генерал тоже жив.
— Хорошо…
— Несомненно. Правда…
Она чуть замялась.
— С ребенком что-то?
— Я не уверена, конечно, говорить рано, хотя… срок еще такой… раз уж опухоль получилось ликвидировать, то не стали делать кесарево. Просто стабилизировали.
Так, мне уже начинать волноваться?
— На этом сроке как раз формируется тонкая энергетическая структура. А тут всплеск темной силы, которую, к слову, организм матери принял… это странно, да, но она и вправду ей не навредила. А вот плацента и плод эту силу поглотили. Остаточные эманации.
— И что теперь?
— Судя по всему ребенок родится с темным даром…
Гм. И сказать нечего.
— Поздняков заявил, что будет крестным.
А это даже неплохо. Конечно, на фею он похож мало, но в нынешней жизни крестный-некромант — не самый худший выбор.
Я не удержалась и хихикнула.
Цисковская ответила улыбкой, которая, впрочем, погасла.
— Других детей у нее не будет. И… не факт, что опухоль удалилась полностью. И не факт, что это сработает снова, в других условиях, с другим пациентом.
Я понимаю.
И они тоже. Все. Просто повезло… может, боги смилостивились. Или награда вот такая, своеобразная. Но я рада. Я действительно рада, что эта девочка не умрет.
И что у ребенка её будет мать.
Помимо фея-крестного.
Некроманта.
— Спасибо, — говорю Цисковской, а она вздыхает и отвечает:
— Хотела бы принять, но тут вот и вправду… не за что.
Быть может и так, но…
— Не уезжайте.
Она вздрагивает. И я понимаю, что угадала. Она думала об отъезде. Пусть не сейчас — ни один целитель не бросит своих пациентов. А Цисковская, несмотря на характер, отличный целитель. Но все одно думала.
Почему?
— Вы… нужны.
