— Как и у меня! Но я, несмотря ни на что, не отказался же! Мог бы! Повод есть… но я не отказался. Даже когда… не отказался же! — слышал Бурана, наверное, весь город. И пригород, подозреваю, тоже. — А что взамен? Ни благодарности, ни понимания! Сбежала. Отца опозорила. Меня опозорила! Еще и станок украла.
— Я ничего не крала. Он мой! — пискнула Стужа, кажется, несколько ободренная поддержкой. — Мне его бабушка завещала… то есть, подарила! И документы у меня есть!
— Документы — это хорошо… — пробормотал Лют. — И чего ты хочешь? Девушку вернуть?
— Нет уж, — Буран затряс головой. — Хватит с меня. Я другую нашел…
— Которая давно за моей спиной тебе глазки строила!
— А то… нормальная девка, а не эта, ледышка отмороженная, от которой доброго слова не дождешься.
— Можно подумать, от тебя их много было! Каждый раз… при каждой встрече ты мне напоминал, какая я! И какое ты мне одолжение делаешь, что не отказываешься! Тоже мне… герой!
— Хватит, — резко осадил Стужу княжич.
А Зар тихонько мяукнул, явно поддерживая.
— Итак, помолвку можно считать расторгнутой по обоюдному согласию. Верно?
— Да, — подтвердил Буран.
— Да, — Стужа шмыгнула носом. — Но станок им я не отдам! Свея с ним все равно не управится! Она ведь пробовала. И что? И ничего! Не вышло тогда, не выйдет и сейчас. Бабушкина смерть ничего не изменила! Или думаешь, я не знаю? Не видела, как она вьется, крутится… она и садилась за него не раз и не два! А что толку? Он её не слышит! И пользы никакой…
— Её не слышит — её детей услышит, — Буран явно успокоился. — Или внуков. Когда-нибудь.
— А до этого будет тихо гнить где-то в уголочке?
— Так, — Лют снова вмешался. — Станок, полагаю, тот, что на площади стоит?
Стужа кивнула и добавила:
— Он мой!
— Он принадлежит роду, а значит, распоряжаешься им не ты, а…
— У меня документы есть…
— Засунь их себе…
— Тихо! — Лют уже не выдержал и рявкнул во все горло. — Успокоились оба. Итак, имеется предмет спора. Станок, как понимаю, относящийся к артефактам созидательного типа?
Умеет он говорить занудно.
— И на него претендует род Зимний и…
— Вьюжин, — подсказал Буран.
Это получается девушка — Стужа Вьюжина? Фантазия, однако.
— Не так, — Стужа все же выступила. — Этот станок никогда не был собственностью рода Вьюжина. Моя прапрапрабабка привезла его, когда выходила замуж за прапрадеда…
— И как приданое…
— Не приданое! Был договор! — Стужа топнула ногой и тут же спохватилась. — Извините. Был заключен ряд. И в нем подробно описывалось приданое, а еще вещи, которые оставались бабушкиной собственностью[1]. В числе их — и станок. Она передала его своей внучке, а та потом — мне.
— Документы сохранились?
— Да. Только… я их в банке оставила. В ячейке… сняла… на всякий случай.
И глядя на Бурана, понимаю, что это она правильно. А то исчезнут документы, и потом поди-ка докажи, что они были.
— Бабушка на меня дарственную оформила. Она тоже есть… и у нотариуса копия, если вдруг.
Взгляд её сделался упрямым.
— Что ж, — Лют обратился к Бурану. — Если все действительно так, то любой суд, думаю, подтвердит право собственности…
— Хорошо, — Буран оскалился, но еще держался. — В таком случае, я его куплю!
— Нет.
— Цену сама назови. Тысячу? Две? Пять?
— Я не продам!
— А жить за что собираешься? После этого позора дома тебе не рады будут. И не примут.
А если и примут, то станок отберут.
Кстати, вот как Стужа сама сбежала, я понимаю, а как станок уволокла-то? Он же ж огромный. И неповоротливый.
— Не продам…
— Боюсь, — вновь встрял Лют. — Все не так и просто. Даже если бы у девушки возникло желание продать станок, вряд ли у нее вышло бы. Артефакт довольно старый и родовой. Ваша бабушка кроме… документов как-то иначе станок передавала?
Стужа кивнула.
— Кровью?
Она снова кивнула и ладонь поскребла.
— Сказала, что меня он выбрал… она бы совсем научила, но… умерла.
— Это еще доказать надо, что старуха в здравом уме действовала. У нее, между прочим, деменция была и любой юрист с легкостью договор дарения оспорит…
— Юристы многое могут. Но вряд ли найдется хоть один, который рискнет взять и разорвать привязку древнего артефакта к его владельцу, — перебил Лют. — И наличие такой привязки уже само собой является лучшим свидетельством права собственности. Что и закреплено в Кодексе. Статью уже, извини, не помню, но юристы, думаю, подскажут. Так что… и да, если привязка осуществлена, сменить владельца крайне сложно.
Кажется, Стужа и задышала легче.
— Спасибо…
— Не за что. К слову, рассчитывать, что после её смерти можно будет сделать новую привязку, я бы не стал. Такие артефакты довольно капризны. И мстительны. В лучшем случае он уйдет за хозяйкой, в худшем… история знает интересные примеры.
— Тогда как? — услышанное Бурану явно не понравилось.
