Индейцы, естественно, также были «ужасными колдунами и адскими заклинателями». И неудивительно: эти дикие места считались чем-то вроде «дьявольского логова». Со времен Моисея тут припеваючи проживал князь тьмы. Вряд ли ему понравилось, что толпы пуритан понаехали в «уголок мира, где он бесконтрольно правил много веков». На самом деле он в ярости, утверждал Мэзер, которому не давала покоя зоологическая тема. Индейцы, волки и дьяволы представляли собой «драконов дикой земли». Вступить в ряды англиканской церкви, считал Мэзер, – это то же самое, что попасть под заклятие. Квакеры были прокаженными в дьявольской ловушке. Их религию он полагал приносящей не больше пользы, чем «жабий сок». Учитывая символическое сочетание угнетаемой группы людей с неприветливым климатом, до создания оси зла оставался один шаг.
Ответом на сдавленный писк страха стал грозный рык обвинений. Когда в Бостоне случился пожар, говорили, что виноваты баптисты. Кто перегрыз глотки овцам, пасшимся на общинном пустыре в Кембридже? Волки, но в конце 1691 года имело смысл на всякий случай выгнать французов. В 1689 году, агитируя против Андроса, Мэзер упоминал (вымышленный) папистский заговор десятилетней давности, все еще живший в головах новоанглийских поселенцев. Новая война с индейцами виделась «частью заговора, призванного нас унизить» [46]. Мэзер приписывал провал квебекского похода Фипса присутствию в Бостоне англикан: именно это разозлило Бога. К тому же для жителя Новой Англии – с его чувством собственной священной миссии и упором на праведность – повсеместные заговоры были так же естественны, как договорные обязательства. Как сказал один индеец-осведомитель, колонисты «доверчивы, словно дети»[106] [48]. Они чувствовали себя в ловушке со всех сторон. У пуритан имелась врожденная англосаксонская любовь к конспирологии, а так как центром их жизни была религия, то любой заговор автоматически становился дьявольским. Преподобный Муди в 1688 году говорил о «необъяснимых интригах», которые плелись вокруг. Сэмюэл Уиллард и Джон Хиггинсон, люди умеренных взглядов и осторожные, горячо убеждали, что клика заговорщиков-папистов уже нацелилась либо скоро нацелится на Массачусетс. Задолго до того, как призрачные французы наводнили Глостер, поползли слухи, что в Массачусетс направляется отряд ирландцев, чтобы установить в Новой Англии католицизм. Естественно, сатанинские оборотни-вредители служили еще одной цели: враги Новой Англии были друзьями ее церкви. Они заполняли церковные скамьи. Общие страхи становились серьезной причиной объединиться, особенно после сезона политических бурь. «О, не спорьте больше, – молил в 1690 году Мэзер, – но немедленно сомкните ряды против ваших сплотившихся врагов»[107] [49].
Свергнувшая Андроса колониальная элита утверждала, что губернатор строил козни, намереваясь передать колонию в руки «иностранной державы» (в этом заговоре тоже фигурировали грозные красные камзолы и если не шляпа с высокой тульей, то корона). Коттон Мэзер обращался к тем же страхам в 1690 году, когда говорил в проповеди: Новая Англия пребывает в состоянии «бедственном и опасном, какого никогда еще не знала» [50]. Его обращение призывало к порядку и дисциплине. Погрязшие в грехах и недовольствах, они притянули к себе «целые армии индейцев и галльских кровопийц». Власти не сумели защитить свое стадо. Без хартии Новая Англия отдана на милость диким зверям. Проповедь Мэзера о колдовстве, вероятно, звучала как его тирада против королевского губернатора – об этом можно судить по его августовскому обращению, касавшемуся салемского кризиса. Он оптом позаимствовал образы индейцев у Мэри Роулендсон: по пути на свои «адские рандеву» дьявольские монстры выволакивали «несчастных людей из жилищ и многие мили тащили их по воздуху над деревьями и холмами» [52]. Как именно выглядела «армия дьяволов»? Представьте «несметные полки жестоких и кровожадных французских драгун», – пугал Мэзер прихожан, и они понимали, о чем речь. Однако имелось очевидное различие. Когда речь шла о разбойниках-индейцах, о «кровавых варварах-язычниках», как Стаутон именовал французов, вы были мучительно беспомощны [53]. С ведьмами же можно бороться. 1 августа, во время нападения на Биллерику, индейцы в куски изрубили двух женщин, их младенцев и дочек-подростков тринадцати и шестнадцати лет. Судьи в тот же день приехали в Салем – кажется, той изнурительно жаркой неделей туда вели все дороги.
