— Я не программист и не «жестянщик», — развел длиннопалыми руками рептилоид. — Зачем-то ему в нашем воплощении нужно три головы. Не в курсе зачем. И, по-моему, никто из ныне живущих не в курсе — секреты утеряны. А огонь… Ты что, сама не догадываешься? Это выхлоп системы охлаждения. Когда перегревается — разозлится там или перетрудится, — да, огонь получается.
«Офигеть… — Настя, помотав головой, посмотрела на Змея, уже увлеченно листавшего что-то в Интернете. — Ну и денек! Интересно, он сейчас не перегреется? Здесь бумаги много…» Она с тревогой оглядела кабинет: забитые книжные шкафы по стенам, стопки книг и старых газет на обоих письменных столах и даже на полу.
— Я принес, я принес! — влетел в кабинет Кот-Ученый. — На, Змеюшка, покушай!
Он небрежно подвинул стопку книг сбоку от ноутбука и поставил тарелку с бутербродами и чашкой. Змей, не глядя, потянул ручку к еде и воткнул зубки в бутерброд. Настя насторожилась и вытянула шею — с чем хлеб?
— С сыром, с сыром, не беспокойся! Молодому организму полезно! — замахал Кот-Ученый лапами.
— Так почему его украсть-то хотели? — снова откинувшись в кресле, продолжила расспросы она.
Неожиданно вместо рептилоида ответил Кот-Ученый:
— У кого монополия на историю, тот управляет миром! — с пафосом заявил он. — Это очевидно.
— То есть сейчас управляем миром мы, прямо вот из этой страны, ты хочешь сказать? — саркастически спросила она. — О да! Конечно! Оно и заметно!
Кот-Ученый возмущенно набрал воздуха в грудь — явно чтобы разложить ей все по полочкам, но Тхор прервал его:
— Во всяком случае, Насть, он жил здесь почти все тысячи лет своей жизни. Мы знаем, как за ним ухаживать. А это нелегко, между прочим. И мы не можем допустить, чтобы пятнадцать тысяч лет истории Земли случайно погибли просто потому, что ему не обеспечили должных условий вовремя.
«Логично, блин… — подумала она. — Может, даже то, что он с недельку в графине этом посидел, было очень рискованно… Впрочем…»
— А как он здесь оказался, если, говорите, кто-то знает, как за ним ухаживать? Вот кстати, где эти… Рептилоиды, люди, лешие, или кто они там?
— Едут… Едут уже Хранители, — раздался голос Хватова, он вошел в комнату и обратился к Коту-Ученому: —Вот демоны, у тебя не квартира, а лабиринт какой-то! Искал любую комнату, чтобы позвонить в тишине, три двери подряд открыл — все в туалет!
Обозреватель развел руками:
— Забыл предупредить, Иван Силантьевич: у меня квартира с неевклидовой геометрией! Не ищи ничего наугад — заблудишься. В следующий раз у меня спроси, потом сможешь сам ориентироваться.
— Понял, понял уже… — проворчал тот, усаживаясь, и вдруг увидел поглощавшего информацию с экрана Змея. — Ему не повредит?
— Э-э-э… Насть, извини, не могла бы ты время от времени лобик у него трогать? — спросил Тхор. — Женщины это умеют как-то определять… Ну, жарок, там, чтобы не сделался… Он теплокровный, кстати — человек же наполовину!
«Ну вот, сделали меня нянькой! — хотела возмутиться она, но тут же оборвала сама себя: — Но откуда-то я ведь знала сразу, что ему пить хочется…»
Она кивнула и потрогала лобик Змея — вроде все в порядке. Заодно посмотрела на экран — он читал Википедию, одновременно во вкладках браузера были открыты архивы новостей.
— В общем, так, — начал видный граалист. — Павел Сергеич, спасибо тебе за службу и дружбу, и поверь, благодарность будет не только на словах. С женой твоей все в порядке, я ее успокоил. Второе. Майкл и Боб твои — те еще фрукты. Мои ребята пробили по базам — очень мутные типы, и это похищение — к сожалению, похоже, не самодеятельность. Странно даже, что пограничники еще в Шереметьеве ими не заинтересовались — у них список послужной очень своеобразный, правда, пока участвовали только в человеческих спецоперациях. Проводимых Цитаделью, значится. Но, видишь, до самостоятельности не доросли: прокололись сразу. Усыпить нашего Змеюшку усыпили, но не знали, что в наведенном сне он все равно сигналы подает, хоть и слабые. Впрочем, откуда им знать-то: на нашей-то памяти он магически никогда и не засыпал… В общем, не поймали этих вредителей: как только отогнал их от тебя наш друг пушистый, так они сразу обратно в Шереметьево, у них билеты с открытой датой были. Уже прошли паспортный контроль, а жаль: люблю, когда у таких вечность свободная внезапно образовывается…
Он расхохотался заразительно, Настя и Тхор тоже заулыбались, но аналитик нахмурил брови:
— Странно… По моим прикидкам выходило, что они отважатся нас повторно атаковать.
— По моим тоже, блин… — снова усмехнулся Хватов, ощерив иглы. — И знаешь, что это значит? Что остальных троих, о которых ты, Павел Сергеич, рассказал, тех, что в Москве остались, надо в оборот брать. Кто-то из них — оставленный ими «спящий» или действующий пособник, голову на отсечение! И мои уже работают, не волнуйся.
— М-н-да… — протянул аналитик, глядя в пространство. — Что-то они еще задумали… Подозреваю, надо Лукоморье проверить.
