Карлу XII исполнилось пятнадцать лет. В то время как карта Европы перекраивалась кровью и железом, его готовили прежде всего к войне. Все виды спорта готовили его к военным подвигам; он изучал математику как отрасль военной науки; он достаточно читал по-латыни, чтобы почерпнуть из биографии Александра Квинта Курция стремление если не завоевать мир, то преуспеть в военном деле. Высокий, красивый, сильный, без лишней унции плоти, обременяющей его, он наслаждался солдатской жизнью, стоически переносил ее лишения, смеялся над опасностью и смертью и требовал такого же мужества от своих солдат. Он мало заботился о женщинах, и хотя за ним часто ухаживали, он так и не женился. Он охотился на медведей, не имея иного оружия, кроме тяжелых деревянных вил; скакал на лошадях с безрассудной скоростью, плавал в водах, наполовину покрытых льдом, и наслаждался мнимыми сражениями, в которых то и дело едва не погибали он и его друзья. Наряду с фанатичной храбростью и физической выносливостью ему были присущи определенные качества характера и интеллекта: прямота, презирающая уловки дипломатии; чувство чести, не запятнанное исключительными моментами дикой жестокости; ум, способный сразу увидеть суть дела, но нетерпимый к косвенным подходам в мыслях или стратегии; молчаливая гордость, которая никогда не забывала о своем королевском происхождении и не признавала поражения. Во время коронации он короновал себя по-наполеоновски; он не давал клятв, ограничивающих его власть; а когда один священнослужитель усомнился в разумности передачи абсолютной власти пятнадцатилетнему юноше, Карл сначала приговорил его к смерти, а затем заменил приговор пожизненным заключением.
К моменту его воцарения Швеция была крупной континентальной державой, владевшей Финляндией, Ингрией, Эстляндией, Лифляндией, Померанией и Бременом; она контролировала Балтику и не допускала Россию к этому морю. Россия, Польша, Бранденбург и Дания увидели в молодости шведского короля возможность расширить свои границы в интересах своей торговли и доходов. Катализатором этого географического решения стал ливонский рыцарь Иоганн фон Паткуль. Будучи подданным Швеции, он вступил в ее армию и дослужился до капитана. В 1689 и 1692 годах он так решительно протестовал против «сокращения» поместий Карла XI в Ливонии, что был обвинен в государственной измене. Он бежал в Польшу, попросил Карла XII помиловать его, получил отказ и в 1698 году предложил Августу II Польскому и Саксонскому коалицию Польши, Саксонии, Бранденбурга, Дании и России против Швеции. Август счел этот план своевременным и сделал первый шаг, заключив союз с датским королем Фредериком IV (25 сентября 1699 года). Паткуль отправился в Москву. 22 ноября Петр I подписал с посланниками Саксонии и Дании договор о расчленении Швеции.
Два события, произошедшие в начале этого периода, оказали глубокое влияние на историю Польши. В 1652 году впервые один член сейма провалил мероприятие, воспользовавшись правом liberum veto, которое позволяло любому делегату в этом парламенте отменить любое большинство. Раньше для принятия любой меры требовалось согласие всех провинций, и иногда небольшое меньшинство делало законодательство невозможным; но еще ни один человек не заявлял о своем праве наложить вето на предложение, приемлемое для всех остальных. Сорок восемь из пятидесяти пяти сессий Сейма после 1652 года были «взорваны» или прекращены «свободным вето» одного депутата. Этот план предполагал, что никакое большинство не может справедливо отменить решение меньшинства, каким бы незначительным оно ни было. Он возник не из народной теории, а из феодальной гордости: каждый землевладелец считал себя верховным на своих землях. В результате получился максимум местной независимости и коллективной бесполезности. Поскольку короли подчинялись сейму, а тот — либерум вето, последовательная национальная политика обычно была невозможна. Через девять лет после первого вето король Иоанн Казимир сделал сейму замечательное предсказание:
Дай Бог, чтобы я оказался лжепророком! Но я говорю вам, что если вы не найдете средство от нынешнего зла [liberum veto], республика станет добычей иностранных государств. Москвичи попытаются отторгнуть наши русские пфальцы, возможно, вплоть до Вислы. Прусский дом… попытается захватить Великую Польшу. Австрия бросится на Краков. Каждая из этих держав предпочтет разделить Польшу, нежели владеть ею целиком с такими свободами, какими она пользуется сегодня». 2
Это предсказание исполнилось почти буквально.
