Хотя иное объяснение, скорее всего, ближе к истине. Многие из знакомых мне докторов тоже уцелели, спокойно и без суеты исправляя свой долг в течение нескольких убийственных месяцев, просто потому, что при осмотре больных неуклонно придерживались всех гигиенических предосторожностей. В эпидемиях определенно есть природные закономерности, просто мы о них очень мало знаем, как три века назад ничего не знали о Новом Свете. И конечно я кое-что подметил. Как ни странно, перемещаться по городу было безопаснее, чем сидеть в одном госпитале, хотя среди больниц попадались на удивление здоровые – в основном, новые, каменные. Позже, готовя материалы для этих и еще кое-каких заметок, я составил небольшую таблицу и сам поразился. Получалось, что из опытных врачей Москвы почти никто не умер, а среди студентов и фельдшеров погиб чуть ли не каждый второй. И чем дольше я живу, тем больше уверен в том, что именно осторожность, опыт и скрупулезное следование рекомендациям уберегло тех, кто сподобился пережить этот год. Знание спасительно, невежество убийственно, хуже него только неволя. Умирали те, кто ничего не знал и не мог никуда убежать. Жившие в самом низу, в грязи и гнили. Но их было, их всегда будет большинство. Безгласные люди, не умеющие читать, да что там – не умеющие ничего, кроме как исполнять чужие приказания, часто не имеющие власти даже над собственным телом. И верящие всему, что услышат, не имеющие способности ни к какому суждению.
Зима выдалась спокойной, но очень краткой. Я начал делать визиты обычным клиентам, прописывал притирания, порошки, мази и компрессы от простуды, снова потекли заработки, но что-то не давало мне покоя. Я больше не хотел возвращаться в ткацкую слободу, даже специально избегал ее, но прекрасно знал, что весной, совсем скоро, она снова позовет меня в свои лихорадочные объятия.
Врачей встретили прямо на пороге мануфактуры и проводили по утоптанному снегу до стоявшей в отдалении двухэтажной конторы. Внутри было жарко натоплено. Линдер с неудовольствием начал расстегивать шубу. Сейчас выхватят из рук, унесут куда-нибудь, а тут небось сплошная зараза. Он уронил тяжелый груз на руки столпившихся за ним прислужников и махнул в направлении гудевшего за чугунной дверцей огня. Лучше пусть прямо здесь сушиться повесят, у печки. Додумать доктор не успел – к ним вышел управляющий. Лицо у него было озабоченное, но не тревожное. Руки он пожимал крепко, сначала начальнику, потом подчиненному. Обнимать дорогих гостей не спешил, наоборот, отступил назад и откашлялся. Повисла пауза. Городской врач тоже никуда не рвался, ждал, что скажут, и размышлял потихоньку. И, к сожалению, не предполагал ничего приятного. Увидев Ревенштрема, управляющий не удивился – вот и сразу оправдывались опасения доктора Линдера. Значит, рассчитывал, что к нему приедет небольшой консилиум, значит, именно того хотел и очень доволен, что его правильно поняли. Интересно, а чего еще он у нас желать изволит?
Судя по всему, управляющий раздумывал над тем, где вести разговор – на людях, в личном кабинете, или предложить врачам выйти наружу, тем одновременно достигая приватность и публичность? Поэтому служащих не торопил, а они, как и предполагал Линдер, суетливо развешивали дышавшие густым паром шубы – дорогую, соболиную, господина главного доктора и дешевенькую, беличью, коллеги Ревенштрема.
Наконец управляющий решился. «Прошу вас!» – и он сделал пригласительный жест, направленный куда-то вглубь здания. «Значит, хочет, чтобы все было официально, уже неплохо», – быстро сообразил Линдер и, не торопясь, пошел следом. Идти пришлось недалеко, через несколько мгновений открылась низкая дверь и они тут же оказались в небольшой комнате с низким потолком, в которой толпились какие-то ящики, конторки, этажерки, а на них, в свою очередь, лежали кипы бумаг, гроссбухи, перья, мотки ниток и обрывки холстов.
«Извините за беспорядок, господа, – врачи вежливо кивнули в ответ. – Садитесь, садитесь». – Стула в комнате было ровно два, но управляющий немедля взгромоздился на стол, наполовину перекрыв и без того слабый свет, исходивший из неровного слюдяного окошка. – «Нижайше вам благодарен, господа эскулапы…. – врачи кивнули, – что вы согласились… – Линдер нетерпеливо кашлянул. – Так вот, в свете выпущенных постановлений и предупреждений мы, со своей стороны, хотели бы знать, что господин главный врач нам особенно рекомендует… Учитывая условия проживания… У нас тут почти три тысячи человек, и с четверть обретается прямо здесь, остальные в городе – кто как устроился (мы для них часто снимаем целые дворы), но есть такие, что уже давно и с собственным домом. Так вот, будут ли какие рекомендации, специальные инструкции? Мы все выполним в самой наитщательнейшей точности. И не согласятся ли многоуважаемые доктора заодно осмотреть мануфактурный лазарет?»
