В 1736 году Мария Тереза, на восемнадцатом году жизни, вышла замуж за Франциска Стефана, герцога Лотарингии, впоследствии (1737) великого герцога Тосканы. 20 октября 1740 года умер Карл VI, положив конец мужской линии Габсбургов, и Мария Тереза взошла на трон в качестве эрцгерцогини Австрии и королевы Богемии и Венгрии. Ее муж стал королевичем, но, поскольку он не проявлял особой заботы или способности к государственным делам, все бремя правления легло на плечи молодой королевы. В 1740 году она обладала всеми прелестями как женственности, так и королевской власти: тонкие черты лица, блестящие голубые глаза, богатые светлые волосы, грация манер и движений, пылкое здоровье, оживление молодости. Ее ум и характер превосходили все эти прелести, но все же казались недостаточными для решения стоящих перед ней проблем. Она была на четвертом месяце беременности ребенком, который должен был стать ее преемником в лице «просвещенного деспота» Иосифа II. Ее право на престол оспаривали Карл Альберт, курфюрст Баварии, и Фридрих Август II, курфюрст Саксонии, и сильная фракция в Вене поддерживала баварцев. Не было уверенности, что Венгрия признает ее своей королевой; она была коронована только 24 июня 1741 года. В императорской казне было всего 100 000 флоринов, которые вдовствующая императрица, вдова Карла VI, считала своими. Армия находилась в беспорядке, а ее генералы были некомпетентны. В Государственном совете заседали старики, утратившие способность к организации и командованию. Ходили слухи, что турки скоро снова пойдут на Вену. Филипп V Испанский требовал Венгрию и Богемию, король Сардинии — Ломбардию в качестве цены за признание. Фридрих II, ставший королем Пруссии всего за пять месяцев до воцарения Марии Терезии, прислал предложение признать и защищать ее, а также способствовать избранию ее мужа императором, если она уступит ему большую часть Силезии. Она отвергла это предложение, помня о надежде отца на то, что королевство останется неразделенным и неприкосновенным. 23 декабря 1740 года Фридрих вторгся в Силезию, и двадцатитрехлетняя королева оказалась в состоянии войны с сильнейшей державой Германии и с человеком, которому предстояло стать величайшим полководцем своего времени.
В 1701 году семье Гогенцоллернов удалось присоединить курфюршество Бранденбург к королевству Пруссия; курфюрст стал королем Фридрихом I и, умирая, завещал свое королевство сыну Фридриху Вильгельму I (р. 1713–40). Через свою жену, Софию Доротею, новый монарх приходился зятем Георгу I, который в 1714 году взошел на английский престол. Прусские владения включали Восточную Пруссию, Нижнюю Померанию, Бранденбургскую марку (с центром вокруг Берлина), округ Клев на западе Германии, а также графство Марк и город Равенсберг в Вестфалии: рыхлый набор земель, прерывисто простирающихся от Вислы до Эльбы, и объединенных только силами короля. В 1740 году эта «Пруссия» насчитывала около 3 300 000 жителей, которые к концу века выросли до 5 800 000. Социальная структура была в основном феодальной: крестьянство, платившее налоги и феодальные повинности, слабый средний класс, дворянство, требовавшее освобождения от налогов в качестве платы за военную поддержку короля. Отчасти именно для того, чтобы освободиться от зависимости от этих дворян, Фридрих Вильгельм I организовал постоянную армию, которая на полвека определила политическую историю Центральной Европы.
Фридрих Вильгельм был столь же необычным правителем, как и его более знаменитый сын, чьи победы во многом были обусловлены армией его отца. Ни отец, ни сын не были очаровательны; ни один из них не умиротворял мир приятной внешностью или любезной улыбкой; оба стояли перед ним с суровым командирским видом, опираясь на полки. Отец был невысокого роста, крепкий, с мучнистым лицом под нахлобученной шляпой, глазами, проникающими сквозь всякое притворство, голосом, объявляющим волю, челюстями, готовыми перекусить любое сопротивление. Обладая отменным аппетитом, но не будучи гурманом, он отправил французского повара на покой и питался крестьянской пищей; он поглощал много за короткое время и без особых церемоний, имея работу. Он считал себя одновременно и хозяином, и слугой государства. Он покорно и сердито трудился над администрацией, находя много неладного и клянясь привести ее в порядок. Он вдвое сократил число напыщенных комиссаров, чьи противоречивые полномочия мешали работе правительства. Он продал завещанные ему драгоценности, лошадей и прекрасную мебель, свел королевский дом к простоте мещанского жилища, собрал налоги везде, где их можно было заставить расти, и оставил Фридриху II заманчиво полную казну.
