Тораль решил лично допросить содержавшихся в заключении вождей, при помощи Гаспара Антонио Чи в качестве переводчика, пусть этот Чи был и оставался ярым сторонником Ланды. Каждый касик излагал, по сути, одно и то же:
Они честно во всем сознавались еще до того, как святые отцы начали свое расследование, но им не верили и потому сочли необходимым подвергнуть пыткам. Вожди договорились между собою, что все они будут лгать о смертях и жертвах, когда их примутся расспрашивать, и станут советоваться друг с другом, ибо только так они смогут избежать указанных пыток и тюрьмы…‹‹408››
Тораль попросил Ланду позволить двум францисканцам, фра Фелипе Бруселасу и фра Хуану де ла Пуэбла, снять официальные письменные показания с вождей, которых допрашивали инквизиторы. Причем показания предполагались добровольные, без применения пыток. Ланда согласился, и с 3 по 9 сентября 1555 года два монаха записали пятнадцать показаний. Индейцев обвиняли в тридцати пяти человеческих жертвоприношениях за предыдущие десять лет (с погибшими детьми). Они утверждали, что подобное никогда не делалось в церквях, только в древних святынях. Церемонии проходили по-разному. Так, в Чичен-Ице мертвое тело сбрасывали в глубокий колодец, а живого ребенка кидали в воду, чтобы он «спросил совета у прорицателя». Судя по всему, большинство вождей присутствовало на каком-либо из этих ритуалов.
Поступило донесение от энкомьендеро из Сотуты Хулио де Манганы, которому поручили отыскать местонахождение тел детей, якобы принесенных в жертву, и вообще любые трупы подобного рода. Мангана докладывал, что многого не добился, отчасти вследствие сбивавшего с толку однообразия индейских имен.
Тораль пришел к выводу, что в конечном счете лишь немногие индейцы виновны в чем-то более серьезном, нежели тривиальное идолопоклонство, каковое само по себе являлось непосредственным следствием недостаточной богословской подготовки и рвения монахов. Зато он решил, что все монахи, в особенности Ланда как провинциал, виновны в чрезмерном насилии. Ланда между тем яростно пытался найти доказательства, способные опровергнуть точку зрения епископа. 16 сентября произошла ссора между фра Хуаном Писарро и фра Франсиско де Мирандой‹‹409››. Писарро принял сторону Ланды, а Миранда поддерживал Тораля. Губернатор (или главный судья) Юкатана, доктор Диего Кихада, безуспешно старался сохранить нейтралитет (при том, что ранее уже поддержал действия Ланды.) 17 сентября монахи заявили, что отказывают в таинстве крещения всем индейцам на основании их «упорного идолопоклонства». И прибавили, что не готовы поселиться более чем в пяти монастырях до тех пор, пока с идолопоклонниками не будет покончено.
Разумеется, ни один испанец не пожелал бы терпеть человеческие жертвоприношения, но регулярные проведения последних доказать не удавалось. Другое дело идолопоклонство. Святые отцы утверждали, что массовое идолопоклонство есть оскорбление Бога, но поселенцы воспринимали этот факт намного спокойнее. Им требовалось, чтобы майя трудились на полях, а язычники те или нет, значения не имело. Еще им хотелось поскорее разобраться с воцарившимся двоевластием — прежде всего выяснить, кто же возьмет верх, Ланда или Тораль‹‹410››.
Когда фра Лоренсо де Бьенвенида, генеральный комиссар ордена в Новой Испании, вернулся на Юкатан в 1562 году и поддержал Тораля, баланс сил стал меняться в пользу епископа. В январе Тораль начал выносить решения о виновности индейских вождей в заключении и назначать тем легкие наказания, как правило, возвращая их обратно в родные деревни. Большинство поселенцев принимало его вердикты. Тораль установил, что монахи убили около 160 человек, собирая доказательства идолопоклонства‹‹411››, и сурово осудил действия провинциала. Епископа поддержали многие поселенцы, которые считали, что Ланда одержим жаждой власти. Им были ненавистны его нетерпимость и высокомерие. В январе 1563 года Ланда заявил, что «вздымание» наносило жертве не более чем незначительный урон, а порка обычно сводилась к нескольким ударам, в которые вдобавок не вкладывали силы‹‹412››.
