В том же году Ланда добился рассмотрения этого дела в Испании. Тораль тем временем провел мессу во францисканском монастыре в Мериде. Фра Хуан Писарро, имевший прямое отношение к этой великой семье из Трухильо, читал проповедь с амвона. Вспомнив Иисуса и Его путь из Галилеи в Иудею, Писарро молился: «Господу угодно, чтобы испанские христиане истово стали ненавидеть этих еретических собак, идолопоклонников, каковые суть враги Божьи и враги нашей святой веры». Он сетовал, что «те, кому надлежит их карать… защищают оных и вместо преследования окружают их заботами». А снаружи храма Тораль критиковал фра Писарро и на науатле и убеждал индейцев впредь не подавать ему даже напиться. Писарро же полагал, будто своей проповедью унизил епископа‹‹413››.
Несколько монахов обратились к короне с посланием в поддержку Тораля, другие сочиняли письма якобы от имени индейских касиков. Будто бы майя, Франсиско де Монтехо-Шиу, и три других вождя писали:
Францисканские монахи нашей провинции, насколько нам ведомо, направили свои послания Вашему Величеству, равно как и глава ордена, дабы восхвалить фра Диего де Ланду и его товарищей, которые пытали нас, убивали и сажали нас в тюрьмы. А еще они раздавали некие письма на кастильском некоторым индейцам через своих подручных. Оные подписывались, после чего эти письма отсылались Вашему Величеству. Мы питаем надежду, что Ваше Величество соблаговолит учесть, что это не наши истинные воззрения, что мы, управители этих земель, ни в коей мере не намеревались опускаться до лжи и наветов. Что же касается Ланды, пусть он и его товарищи получат достойное воздаяние за все то зло, какое они нам причинили‹‹414››.
Совет по делам Индий в Севилье сначала принял ту версию событий, которую излагал епископ Тораль. Но Ланда доставил в Испанию новые доказательства тайных церемоний идолопоклонства, о которых раньше не сообщалось. Комиссия, составленная из испанских францисканцев, провела свое исследование и решила, что поведение Ланды было оправданным, с учетом того факта, что индейцы и вправду совершали преступления против веры. То есть именно епископ допустил ошибку. Реабилитированный Ланда торжественно отправился в Сан-Хуан-де-лос-Рейес, большой францисканский монастырь в Толедо, где он когда-то учился. Тем временем в Юкатане нотарию по имени Себастьян Васкес поручили оценить действия местных чиновников провинции; эта проверка продолжалась три месяца‹‹415››. Луис Сеспедес де Овьедо занял должность губернатора Юкатана и получил указание провести расследование деятельности экс-губернатора Кихады‹‹416››. Сеспедес прибыл на место в ноябре 1565 года. Он установил, что Кихада прокладывал дороги и поощрял использование мулов, чтобы индейцам больше не приходилось носить тяжести на плечах, но в остальном вел себя довольно легкомысленно и не обладал должной твердостью характера, необходимой для неспокойных времен. Кроме того, он явно подпал под влияние могущественного провинциала Ланды. Сеспедес посадил Кихаду в тюрьму за долги, а затем бывший губернатор вернулся в Испанию, где совет по делам Индий быстро отменил наказание. Он умер в Испании в 1571 году.
А совет по делам Индий между тем обратился против епископа Тораля вследствие непрекращавшихся споров о разделении полномочий, где заинтересованными сторонами были сам епископ, городской совет и святые отцы. Тораль предпринял пастырскую поездку по всей провинции, добрался даже до острова Косумель, где с 1519 года, когда там побывал Кортес, видели мало кого из испанцев. Епископ выяснил, что святые отцы чрезвычайно озлоблены и намерены всячески ему препятствовать‹‹417››. Он подумывал уйти в отставку, одолеваемый воспоминаниями о страшных событиях 1562 года, уверившийся в том, что прочие монахи виновны ничуть не меньше самого Ланды. Индейцев же епископ теперь воспринимал едва ли не как святых, а их земли называл «озером чистого камня». Корона отказала ему в просьбе вернуться в Мешико, но все же он возвратился туда в 1561 году и поселился во францисканском монастыре.
