Лишь наступившая ночь позволила Саид-Али не попасть в плен. С остатками своего флота он скрылся в темноте. Ушаков хотел на следующее утро возобновить бой, догнав турок. Но на море разыгрался шторм. Огромные волны несколько дней гуляли по его просторам.
Возвращение турецкого флота в Константинополь было ужасным зрелищем. Разбитые, обгорелые, без мачт корабли кое-как держались на плаву перед султанским дворцом. Селим III сразу всё понял.
– А где железная клетка с Ушак-пашой? – мрачно спросил он израненного Саида-Али, которого доставили на носилках.
Из груди поверженного адмирала вырвался стон.
– Приподнимите его, – приказал султан. – Пусть в последний раз посмотрит на свой корабль.
Адмирала подвели к окну. На виду у всех флагман тонул. Через минуту он опустился на дно. Лишь какой-то мусор плавал на поверхности Босфора.
Султану, потерявшему армию и флот, уже ничего не оставалось, как заключить мир с Россией. 29 декабря 1791 года в городе Яссы был подписан мирный договор, по которому Крым закреплялся за Россией, новые границы определялись по Днестру, кроме того, русские корабли через проливы Босфор и Дарданеллы могли свободно ходить к берегам Южной Европы, Азии, Африки.
С конца XVIII века над Европой нежданно-негаданно нависла серьёзная угроза. Французский генерал Наполеон Бонапарт – человек весьма решительный, дерзкий и тщеславный – развязал войну с рядом стран и оккупировал их земли. В 1796 году он разгромил австрийцев в Северной Италии, затем спустился к югу – покорил Венецию и Неаполь. После чего направил эскадру к греческим островам в Ионическом море, которые частично находились или под турецким, или под венецианским владычеством.
Вторжение Наполеона в Египет и захват в 1798 году острова Мальты в Средиземном море обеспокоили Англию и Турцию. Насторожился и Павел I – новый царь России. Селим III всё чаще и чаще задумывался о союзе с русскими против Франции. 23 июня 1798 года произошло, казалось бы, невероятное: два заклятых врага, Турция и Россия, подписали договор, стали союзниками.
Через несколько дней Павел I вызвал к себе Ушакова. Царь был в хорошем настроении:
– Приятная новость, Фёдор Фёдорович. Вам предстоит с эскадрой отправиться в Константинополь для соединения с турецким флотом. Будете разрабатывать планы совместных действий против Франции.
– Я – в Константинополь? – не смог сдержать удивления адмирал.
– Да, Ушак-паша, – улыбнулся Павел. – Вас там очень уважают.
Действительно, в Константинополе турки оказали Фёдору Фёдоровичу большой почёт. Вскоре объединённая русско-турецкая эскадра начала освобождать острова в Ионическом море от французов. Против наполеоновских захватчиков на многих островах восстало с оружием в руках местное население – греки. На каждом острове отряды русских моряков были встречены цветами и приветливым колокольным звоном. Дети совали матросам конфеты, целовали руки. Ушаков, шедший впереди колонны, то и дело останавливался, чтобы помахать людям, залезшим на деревья и крыши домов. Но случалось Фёдору Фёдоровичу и омрачаться: ему докладывали, что союзники-турки вели себя иной раз как грабители – врывались в дома, забирали всё ценное и уходили прочь с набитыми мешками.
Ушаков, собрав русских и турецких офицеров, еле сдерживал ярость:
– Мы появились здесь как освободители и защитники. Я требую строго соблюдать дисциплину и не притеснять мирных жителей. – Русские понимающе молчали, среди турок раздался нестройный гул. Адмирал продолжил: – И если кто нарушит это требование, будет иметь дело со мной. А я буду действовать по закону военного времени. – Стало совсем тихо. Ушаков повернулся к туркам: – Это я вам говорю – Ушак-паша.
К концу ноября Ионические острова были отбиты у французов. Но самый значительный из них – остров-крепость Корфу – главная база противника в Венецианском заливе, еще оставался у наполеоновских солдат. Ушаков видел, что с ходу, штурмом, взять эту крепость с высокими толстыми стенами невозможно. Адмирал осадил Корфу с моря и с суши. На берег был высажен десант и расставлены батареи. Тут же расположились и отряды греческих повстанцев. На море полукольцом стояла блокада из русских кораблей.
Но у сильного гарнизона крепости имелось достаточно и боеприпасов, и продовольствия. А вот у самого Ушакова не было ни осадных орудий, ни лестниц, ни подкопщиков, которые могли бы заложить под стены бочки с порохом, да и зарядов для артиллерии уже оставалось мало. Сухари искрошились, солонина начала портиться. Турки обещали помочь боеприпасами, а также фасолью, маслом, сухарями, но больше было разной мороки и заверений, а не помощи. Офицеры, посланные к туркам, возвращались с одним ответом: «Провианта заготовленного нет». Адмирал сам ходил в матросский камбуз, переживал, если порция была мала.
Тем не менее Ушаков готовился к штурму. Ему уже стало ясно, что «ключом» к крепости является небольшой каменистый остров Видо, превращённый французами в неприступный форт. Он весь как бы состоял из батарей, рвов, стен и прочих разного вида укреплений. Осмотрев его в подзорную трубу, Ушаков сказал:
