После Керченской виктории Потемкин окончательно убедился, что не ошибся в Ушакове. А адмирал и не думал почивать на лаврах. Он искал новой встречи с турецкой эскадрой. Корабли османского флотоводца Гусейна-паши располагались вдоль берега от Гаджибея до мыса Тендры, в районе нынешней Одессы. Туда, под парусами, тремя колоннами двинулась и эскадра Ушакова. Ушакову удалось по-суворовски использовать фактор внезапности. Туркам пришлось, забыв о военной дисциплине, рубить канаты для спешного отступления. Авангард Гусейна успел ретироваться, а отставшие корабли оказались на грани гибели. Османы попытались восстановить боевой порядок. Но тут неожиданно Ушаков вывел из линии три фрегата: «Иоанн Воинственник», «Иероним» и «Покров Богородицы». Это – оперативный резерв, который сковывал действия противника. Тем временем русский флагманский корабль «Рождество Христово» повел бой с тремя кораблями и вывел их из строя. За два часа усиленной перестрелки турки лишились эскадры. На глазах паши в щепки разлетелась корма его собственного корабля. Ушаков преследовал врага вплоть до наступления темноты. В дружеском письме Михаилу Фалееву, одному из строителей Черноморского флота, Потемкин не скрывал торжества: «Наши благодаря Богу такого перцу туркам задали, что любо. Спасибо Федору Федоровичу! Коли бы трус Войнович был, то он бы сидел у Тарханова Кута, либо в гавани».
В Петербурге привыкли к постоянным морским викториям Ушакова, но не могли объяснить секрета его побед. А он, подобно Петру Румянцеву и Суворову, создал собственную «науку побеждать»: не считался с тактическими канонами, искал кратчайшие пути к успеху, к уничтожению противника, умело проводил учения. В то время все флотоводцы следовали линейной тактике. Ушаков первым в мире начал активно маневрировать во время боя, атакуя главные силы противника и прежде всего – флагманский корабль. Так он находил кратчайший путь к победе. В этом смысле британский морской гений Горацио Нельсон был если не учеником, но последователем Ушакова.
А 31 июля (11 августа) 1791 года морское сражение у болгарских берегов, при мысе Калиакрия, решило исход русско-турецкой войны 1787–1791 г. Османы потеряли флот – и вынуждены были согласиться на условия Ясского мира, по которому Россия окончательно закрепила за собой всё северное Причерноморье, включая Крым, а также значительно укрепила свои позиции на Кавказе и Балканах. Героем последнего боя той войны стал адмирал Фёдор Ушаков.
После падения Измаила, после поражений в генеральных сражениях при Рымнике и Мачине, флот оставался последней надеждой султана Селима III в противостоянии с Россией. В той войне османы и на море терпели одно поражение за другим, но все-таки сохраняли превосходство в морских силах. Турки двадцать лет лихорадочно преобразовывали флот – с французской помощью. Россия значительно уступала Османской империи не только по количеству, но и по боевым качествам кораблей. Турки располагали более быстроходными и маневренными парусниками, более дальнобойной артиллерией. У Ушакова не было столь впечатляющих линейных кораблей: русскому Черноморскому флоту от роду шел восьмой год. Оставалось надеяться на военную науку, на таких командиров как Ушаков, на выучку офицеров и матросов. К лету 1791 года русский адмирал уже заставил врага уважать силу русского оружия, а турки с ужасом произносили его имя на свой лад – Ушак-паша. Сколько сражений дал Ушаков – столько раз и победил.
В июле 1791 года турецкие корабли, битком набитые войсками на случай абордажного боя, сосредоточились у мыса Калиакрия. Османы давно освоились в этих краях, знали их досконально. По-гречески Калиакрия – «добрый, красивый мыс». И операция начиналась благоприятно для верных слуг султана. В помощь турецкой эскадре подоспело подкрепление из Африки. Предводительствовал «африканскими» кораблями искусный флотоводец Сеит-Али – выходец из Алжира, весьма амбициозная личность. Победитель итальянского флота! Он сплачивал своих моряков горделивыми заявлениями, в которых клялся жестоко проучить русского Ушак-пашу. Нет, он не был безумным горлопаном и хвастуном. Тут можно разглядеть психологический расчет: громкие угрозы возвращали уверенность в собственных силах «воинам Аллаха», которые после нескольких поражений стали побаиваться Ушакова. Турецкие полководцы старательно поддерживали в войсках огонь религиозного фанатизма.
Огромный османский флот шумел у болгарских берегов. Командующим оставался капудан (адмирал) Гусейн-паша, уже не раз битый Ушаковым, но честолюбивый Сеит-бей не подчинялся никому, кроме султана. Единовластия у турок не было. В распоряжении Гусейн-паши находились и береговые укрепления с артиллерией. Но главное – 18 линейных кораблей, 17 фрегатов, вооруженных до зубов. 1600 пушек на крупных кораблях. А еще – 43 вспомогательных корабля, также неплохо вооруженных. Сила весьма внушительная по тем временам. Неприступная крепость на море. Пока турецкий флот и береговые батареи оставались единым кулаком – эта сила казалась неуязвимой.
