Ушаков руководил строительством кораблей в Херсоне, в самом эпицентре эпидемии. Борьба с болезнью стала главной заботой морского офицера. Неподалеку от верфи он построил карантинный лагерь и приказал вырыть землянки для больных. В городе непрерывно горели костры, и моряки окуривали дымом свою одёжу. Если рабочий заболевал – в карантин отправляли всю артель. За эти энергичные действия Ушаков получил свою первую высокую награду – орден Св. Владимира IV степени – как «отличившийся неусыпными трудами, попечением и добрым распоряжением, через что… гораздо скорее успели отвратить опасную болезнь, так как она… больше не показывалась». Его заметил всесильный Григорий Потемкин – он разглядел в Ушакове победоносную энергию. В 1787 году, когда Стамбул объявил России войну, именно Ушаков стал надеждой князя Таврического на Черном море.
Турки двадцать лет лихорадочно преобразовывали флот – с французской помощью. Россия значительно уступала Османской империи не только по количеству, но и по боевым качествам кораблей. Оставалось надеяться на военную науку, на мастерство командиров и моряков.
Бригадир Ушаков командовал авангардом Севастопольской эскадры и непосредственно подчинялся графу Марко Войновичу – морскому командиру, который героически проявил себя во время предыдущей русско-турецкой войны. Сербский граф был на несколько лет моложе Ушакова, но уже получил адмиральский чин и командовал эскадрой.
Их первый поход оказался не слишком удачным. Возле берегов Болгарии невиданный шторм едва не разметал в щепки всю русскую эскадру. Корабль «Мария Магдалина» занесло в Босфор, и он стал трофеем османов, а фрегат «Крым» потонул. Ушакову удалось проявить свои таланты: он пресек панику на «Святом Павле» и, умело маневрируя, вернулся в Севастополь почти без поломок.
Первое крупное морское сражение той войны состоялось в июле 1788 года близ острова Фидониси (ныне – Змеиный) – там, где Дунай впадает в Черное море. При равенстве малых судов у турок имелось значительное превосходство в крупных кораблях: 25 против 12. Османы начали бой самоуверенно: первыми открыли огонь и атаковали русские корабли. Но от маневров ушаковского авангарда у турецких моряков просто закружились головы. Турки, еще недавно обещавшие султану разгромить русскую эскадру, спешно ретировались.
После боя Войнович послал бригадиру записку – дружескую и по духу, и по форме: «Поздравляю тебя, бачушка, Федор Федорович. Сего числа поступил весьма храбро: дал ты капитан-паше порядочный ужин. Мне все видно было». Но в реляции Потемкину граф несколько принизил заслуги Ушакова, хотя и отметил его храбрость в бою. Ушаков не скрывал возмущения. Войнович узнал о его высказываниях и написал будущему адмиралу резкое письмо, после которого их отношения были испорчены навсегда: «А вам, позвольте сказать, что поступок ваш весьма дурен, и сожалею, что в этакую расстройку и к службе вредительное в команде наносите». Ушаков не замедлил пожаловаться Потемкину. Но, на беду, светлейший уже успел не только получить рапорт от Войновича, но и пересказать его в письме императрице… И все-таки Потемкин нашел возможность щедро наградить Ушакова за Фидониси.
Трусливый, нерешительный – так принято величать Войновича с легкой руки академика Евгения Тарле. Но несколько лет назад вышла апологетическая биография адмирала – «Воин под Андреевским флагом». Ее написал историк Павел Войнович – сын известного писателя-сатирика и далекий потомок графа-флотоводца. Он впал в другую крайность – представил тщеславным интриганом Ушакова. Оба адмирала остались в истории русского флота, в истории Севастополя. Но двум медведям было тесно в одной эскадре – и Потемкин постарался развязать руки Ушакову.
14 апреля 1789 года героя произвели в контр-адмиралы, и он возглавил Севастопольскую эскадру. Впрочем, не остался в обиде и Войнович: ему вверили в командование весь Черноморский флот. Но на этой должности адмирал как будто впал в спячку. За целый год он не подготовил ни одного похода… Потемкин посчитал за благо и на этом посту заменить сербского графа Ушаковым. Кампанию 1790 года Черноморский флот начал походом к турецким портам. Неожиданно появившись в акватории Синопа, русские моряки захватили несколько купеческих кораблей с зерном, не менее четырех судов потопили и с честью выдержали бой с двумя османскими фрегатами. После столь удачной диверсии Ушаков взял курс на Анапу. Там он обстрелял турецкие позиции и вернулся в Севастополь в самом добром расположении духа.
Турки попытались ответить – и с мощной эскадрой подошли к берегам Крыма. Тут-то и настал звездный час Ушакова. Он незамедлительно вышел на поиски противника – и приметил турок в Керченском проливе. Залогом новой победы стали умелые действия артиллеристов ушаковской школы. Уничтожить турецкую эскадру не удалось, но и такой урок надолго лишил турок инициативы на Черном море.
