Турки в панике отступали к Константинополю. Тут-то и пригодились скоростные качества французских кораблей, Ушаков не мог догнать их, чтобы выкорчевать недорубленный лес. Отступавшую турецкую эскадру потрепал шторм. Тем временем русские моряки занялись ремонтом своей эскадры. Через два дня залатанные корабли Ушакова были готовы к новым сражениям, о чем и докладывал Ушаков Потемкину. В огненном аду великий флотоводец, как всегда, не потерял ни одного корабля. Русские и турки заключили перемирие как раз 31 июля – в день последнего морского сражения той войны. Ушаков успел выполнить задание Потемкина, вооружив наших переговорщиков неоспоримым доводом морского превосходства.
В сражении погибли и получили тяжелые ранения 45 русских моряков. Только на одном турецком корабле – на флагмане Сеит-Али – раненых и убитых, предположительно, насчитывалось в десять раз больше. Точных данных турки не оглашали.
«О, великий! Твоего флота больше нет!», – с таких слов пришлось турецким морякам начинать доклад султану. В Стамбуле с ужасом принимали израненных, испуганных моряков. Сеит-Али был арестован, Гуссейн-паша посчитал за благо на некоторое время исчезнуть из виду. Султан всерьез опасался, что Ушаков повернет эскадру к Босфору и тогда – горе великой империи. Пришлось Турции стать сговорчивее – и Ушаков побывал в Константинополе уже после заключения мира. Не в клетке, но во главе эскадры. И турки поразились добродушию русских матросов, дисциплиной, образцовым состоянием кораблей.
Потемкин в те дни тяжко болел. До подписания Ясского мира (19 декабря) он не дожил. С волнением он следил за походом своего флотоводца-победителя, о котором писал Екатерине: «Будьте милостивы к контр-адмиралу Ушакову. Где сыскать такого охотника до драки?» Калиакрия стала последним триумфом всесильного князя Таврического – победа, красивая, как Черное море. «Турки даже не знают, куда девались рассеянные их корабли; многие бросило на анатолийский берег. Шесть судов вошли ночью в Константинопольский канал весьма поврежденные. Адмиральский корабль тонул и просил помощи. Пушечными их выстрелами встревожен султан и весь город. Днем султан увидел разбитые их корабли без мачт со множеством убитых и раненых», – торжествовал князь Таврический в письме к императрице. «Страх оружия ее императорского величества распространен по всему берегу до столицы Оттоманской», – значит, миссия выполнена. А новаторские ходы, которые Ушаков применил при Калиакрии, усердно усвоили величайшие флотоводцы мира. Адмирал Горацио Нельсон, восхищавшийся Ушаковым, семь лет спустя, при Абукире, будет атаковать французские корабли и со стороны берега, и с моря. Повторит он тактику Ушакова и еще через семь лет, при Трафальгаре.
Павел I не стал припоминать Ушакову дружбу с Потемкиным – и после смерти Екатерины Великой адмирал сохранил свои позиции на флоте. В 1798 году Россия вошла в антифранцузскую коалицию. Прежние непримиримые противники – османы – стали нашими союзниками в войне против «якобинцев». Объединенную русско-турецкую эскадру возглавил русский флотоводец – Ушак-паша.
Из Стамбула они направились в Средиземное море. За шесть недель морякам удалось освободить от французов острова Кефалонию, Китиру, Закинф и Лефкас. Оставался главный морской форпост революционного Парижа – Корфу. Мощная крепость на острове, которую прикрывали бастионы, расположенные на островке Видо. Несколько месяцев Ушаков вел осаду этой твердыни, постоянно обстреливая французские позиции с моря. В начале весны 1799 года решился на штурм. С утра 2 марта мощным обстрелом с кораблей адмирал уничтожил бастионы Видо. А к обеду весь остров занял русский десант. Французы выдвинули против русско-турецкой эскадры несколько военных кораблей, но ушаковцы быстро вынудили их отступить. На следующий день, почти без сопротивления, капитулировал и Корфу. Около 3 тысяч французов сдались в плен. Победителям достались 16 кораблей, более 600 пушек, несколько знамен.
При покровительстве Ушакова возникло первое за несколько веков независимое греческое государство – республика Семи Островов. Возглавил ее уроженец Корфу Иоанн Каподистриа, будущий министр иностранных дел России. Ушакова сравнивали с легендарными героями Эллады. Греки преподнесли Ушакову медаль с надписью «Всех Ионических островов спасителю». Но главной наградой стало для Ушакова письмо Суворова – полководца, которым адмирал восхищался: «Великий Петр наш жив! Что он, по разбитии в 1714 году шведского флота при Аландских островах, произнес, а именно: природа произвела Россию только одну: она соперницы не имеет, то и теперь мы видим. Ура Русскому флоту!.. Я теперь говорю самому себе: зачем не был я при Корфу, хотя бы мичманом!»
