Давно замечено, что наши великие флотоводцы рождаются далеко от шумных морей, в срединной России. Павел Степанович Нахимов родился в 1802 году в селе Городок Вяземского уезда Смоленской губернии в семье небогатого помещика, секунд-майора в отставке. Он был седьмым из одиннадцати детей в большой и дружной семье. И, хотя их отец служил в пехоте, все его сыновья стали флотскими офицерами.
В 13 лет будущий адмирал поступил в прославленный Морской кадетский корпус. Столица, Петербург, блеск русского флота – от этого невольно может закружиться голова. Вместе с Нахимовым в корпус поступал старший брат Иван. Перед тем, как стать кадетами, летом 1815 года, они отправились в плавание на бриге «Симеон и Анна» под командованием лейтенанта Харламова, «для оморячивания». Бриг ходил между Петергофом, Лисьим Носом, Кронштадтом и Ораниенбаумом. Нахимовы познали азы морской науки. Научились управлять парусами, стрелять из корабельных пушек. И полюбили море, эту великую стихию, которую способен подчинить себе только мужественный и многое умеющий человек.
Учили их основательно: то было время расцвета Морского корпуса. Легко давались Нахимову история, география, алгебра, механика, теории морского искусства, опытная физика, корабельная архитектура, артиллерия… Протекции будущий адмирал не имел. Никаких блестящих знакомств в Петербурге у него не было, но хорошая учеба в корпусе стала залогом честной морской карьеры.
Старательный, терпеливый, не по годам серьезный, он быстро получил практику – назначение на бриг «Феникс», отправлявшийся в плавание по Балтийскому морю, к берегам Швеции и Дании. Двенадцать гардемаринов провели пять месяцев в море вместе с опытными моряками. Рядом с Нахимовым тогда постигал азы морской науки и другой воспитанник корпуса – Владимир Даль, будущий автор «Толкового словаря живого великорусского языка». Вскоре после этого путешествия Нахимов сдал последние экзамены – и стал мичманом. Его направили на север, в старинный Архангельск. Там строился корабль, на котором Нахимову предстояло служить – и молодой офицер уже начал осваиваться на Белом море. Но неожиданно его вызвали в Петербург.
Фрегат «Крейсер» и шлюп «Ладога» готовились к кругосветному путешествию. Начальником экспедиции и командиром «Крейсера», на котором предстояло служить Нахимову, был уже знаменитый капитан 2‐го ранга Михаил Петрович Лазарев, уже успевший совершить два кругосветных путешествия, одно из которых вошло в историю как открытие Антарктиды. Будущий адмирал, Лазарев искал молодых, выносливых, отлично образованных моряков – и Нахимова ему рекомендовали с лучшей стороны. В том плавании он стал любимцем Лазарева. Вдали от Родины, по инициативе командира, Нахимов получил звание лейтенанта. Это трехлетнее плавание к берегам Русской Америки на фрегате «Крейсер» стало для него настоящим университетом. Он уверенно управлял парусными маневрами корабля – как будто уже десятилетия провел в дальних плаваниях. Больше Лазарев не отпускал от себя столь доблестного моряка. А за «кругосветку» Нахимов получил свою первую награду – орден Святого Владимира IV степени.
В 1826 году Нахимов вернулся в Архангельск – там строился линейный корабль «Азов», на который его определил Лазарев. Этот корабль вошел в историю русского флота. В 1827 году «Азов» отличился в Наваринской битве. Это была странная кампания: русские, британские и французские моряки вместе сражались с османами за свободу Греции. Русскую эскадру вел в бой адмирал Логин Гейден – именно ей пришлось принять на себя главный удар противника. Корабль, которым командовал Лазарев, в том бою совершил настоящий подвиг. Азовцы уничтожили 5 турецких кораблей, в том числе адмиральский фрегат. Турки выпустили по «Азову» сотни снарядов, семь из них попали ниже ватерлинии – но корабль устоял. Нахимов командовал батареей. Действовал хладнокровно и смело, за что и получил своего первого Георгия. Османский флот тогда в Ионическом море разгромили наголову. За Наваринский бой «Азов» – впервые в истории русского флота – получил высокую боевую награду, кормовой Георгиевский флаг.
К тому времени уже вполне выработался характер и служебный стиль Нахимова. У него не было времени, чтобы научиться хитрить, участвовать в интригах… Всецело преданный своему призванию, он всю жизнь учился морскому делу, учился командовать, нести ответственность за моряков, за судьбы сражений. Одержимость? Великий Суворов говорил, что полководцу нельзя изменять «единству мысли», то есть – своему признанию. В этом смысле более верного ученика, чем Нахимов, у него не было. Как только он оказался в море – с головой ушел в корабельные дела.
