– И учтите, турок в гарнизоне крепости в два раза больше, чем у вас в отряде.
– А я, ваше сиятельство, не считать их пришёл, а бить, – произнёс Суворов излюбленную фразу.
Шлюпки для переправы через Дунай он приказал ночью разместить на телегах. Когда обоз ушёл подальше от устья Аржижа, шлюпки были спущены на воду, и отряд благополучно переправился. Пустые шлюпки даже удалось незаметно вытащить на берег. Поскольку Туртукай охранялся тремя лагерями, расположенными в разных местах, Суворов разделил свой отряд на три части. Сам Александр Васильевич был в той, которая повела атаку на средний лагерь. С группой солдат он ворвался на батарею, мешавшую своим огнём развить наступление. Справившись с артиллеристами, суворовцы повернули пушки против турок. Одна из них, возле которой находился Суворов, оказалась неисправной. Во время выстрела её разорвало на мелкие куски. Суворов был контужен, упал. Но тут же поднялся. Бой продолжался. Быстрота и натиск решили дело. Все три лагеря к четырём часам утра были захвачены. Трофеями были 19 крупных судов, «из которых многие с товарами», и 16 пушек: 12 тяжёлых пришлось утопить, 4 лёгкие забрали с собой. На обратном пути Суворов разбил турецкий гарнизон возле посёлка Ятам. На левый берег Дуная он перевёз всех болгар – жителей Туртукая, всего сто восемьдесят семь семей, чтобы спасти их от мести турок.
Вернувшись к себе, Александр Васильевич написал начальству стихотворное донесение, остроумно вставив в стихи название посёлка:
Екатерина II наградила его за эту операцию орденом Святого Георгия 2‐й степени и не раз показывала суворовское «донесение» генералам, называя его «беспримерным лаконизмом беспримерного Суворова».
После разбитого Александром Васильевичем Туртукая армия Румянцева перешла на правый берег Дуная, но затем по непонятным причинам вернулась на левый. Лишь небольшой городок Гирсово оставлен был за русскими как опорный пункт для дальнейших операций. Румянцев «вручил» этот пункт Суворову, как «ко всякому делу готовому и способному». В армии считали, что Гирсово «бросили словно кость на съедение зверю». Не считал так только сам Суворов. Он тут же стал укреплять оставленный на него пункт. Были вырыты окопы и редуты, устроены «волчьи ямы» (то есть ямы, прикрытые сверху ветками), усилена защита старого замка, в котором Суворов сам расположил батарею. В больших замаскированных редутах тоже были расставлены пушки и спрятана пехота. День и ночь Александр Васильевич не смыкал глаз. Да ещё ко всему он заболел лихорадкой. Переносил её тяжело, хотя лечь в постель отказался.
В полдень подошли турки – шесть тысяч кавалеристов и четыре тысячи пехоты. Друзья предложили уйти Суворову в укрытие, но он продолжал ходить по бастиону, поддерживаемый офицерами.
– Огонь не открывать! – распорядился Суворов. – Пусть ещё приблизятся. Только чтоб заранее не распугать.
На пригорке, напротив замка, турки разместили десятипушечную батарею и сразу начали стрелять. Из замка не отвечали. Но вот первые турецкие солдаты почти достигли стен крепости.
– Огонь! – скомандовал Суворов.
Грянули ружейные и картечные залпы. Волна наступавших отхлынула. Из распахнувшихся ворот рванулась кавалерия и пехота. По турецкой батарее и по флангам ударили пушки из замка и редутов. Этот неожиданный удар поверг неприятеля в полную панику. Тридцать вёрст гнали суворовцы врага. Общая потеря турок составила тысячу сто человек.
Поражения на Дунае заставили турок просить о мире. Турция пошла на большие уступки. Она отдала России Азов и Керчь, Крым, крепость Кинбурн, что находилась на длинной узкой косе и запирала Днепровский лиман. К России отошли также долины Терека и Кубани.
Но в 1787 году Оттоманская Порта, как называли в те времена Турцию, вновь объявила войну России. Вначале основной удар турки направили на крепость Кинбурн. Она стояла в трёх милях от Очакова – крупной турецкой крепости, запиравшей устье Днепра, и своими пушками мешала оттоманским судам доставлять всё необходимое в Очаков. Кроме того, Кинбурн защищал Херсон и Николаев, через которые вела дорога в Крым, столь желанный для турок.
Перед русской армией, которую возглавлял фельдмаршал Потёмкин, стояла задача: взять Очаков, затем перейти Днепр и встретиться с союзниками-австрийцами на Дунае. Командовать войсками на Кинбурнской косе было поручено Суворову. Он уже имел чин генерал-аншефа.
1 октября турки высадили десант. Суворов долго не отрывался от подзорной трубы.
– Примерно пять тысяч. – Он отдал трубу. – А у нас полторы тысячи. Глянь-ка, сразу начали укрепления строить, мешки с песком таскают… Ладно, пусть работают. У нас сегодня праздник – Покров день. – И он пошёл в церковь.
