Из-за трофейных пушек, взятых в лагере, у австрийцев и русских возник спор: кому сколько забирать. Суворов усмехнулся:
– Да пусть всё забирают. Мы-то себе добудем, а им откуда же взять?
Великий визирь Юсуф был в ярости.
К Фокшанам он посылал Османа с лучшими войсками. И что? Не с победой вернулся Осман, но с поражением. Не с пленными, но с жалкими остатками своей армии. Правда, Осману пришлось сражаться с самим Топал-пашой. Ну теперь Юсуф рассчитается с хромым генералом! У союзников 25 тысяч воинов, у великого визиря – 100 тысяч.
И сражение, которого так желал Юсуф, состоялось. Произошло оно возле местечка Мартинешти на берегу Рымника. Ещё накануне боя Суворов сам решил осмотреть место будущей битвы. С двумя офицерами и несколькими казаками он прискакал на берег Рымны (приток Рымника), залез на высокое дерево. Вспомним, что Суворову в это время уже было 60 лет, да ещё он хромал. Но он всегда продумывал ход сражения заранее. А для этого нужно было знать, где расположился враг и какие у него возможности для ведения боя. Конечно, следует учитывать и численность противника, но Суворов любил повторять: «Надо бить не числом, а умением». К тому же он верил в особые качества русских солдат, не зря называл их «чудо-богатырями» и внушал им: «Сам погибай, а товарища выручай».
Спустившись с дерева, сказал Суворов:
– Плохо расположились турки. Их слабые места: разбросаны по трём лагерям, а кругом овраги. Стало быть, переброска помощи из лагеря в лагерь затруднительна. Густой кустарник по берегам даст нам возможность незаметно форсировать реку.
Союзная армия снялась вечером, и все пятнадцать вёрст до реки двигалась тихо. Удачно переправилась. В 8 часов утра стремительной атакой был взят первый лагерь. Визирь бросил на союзников 45‐тысячную конницу, но она была отбита. Юсуф направляет на захваченный союзниками лагерь ещё 25 тысяч конников. И опять без успеха. Кавалерия турок была рассеяна и уничтожена. После шестичасового боя союзники подошли к главному лагерю противника, где было 15 тысяч янычар. Турки считали, что Суворов кинет на их укрепления пехоту, но Александр Васильевич, убедившись, что ров неглубок, атаковал лагерь конницей, а следом подоспела и пехота. С криками «Топал-паша!» турки побежали к последнему лагерю. Великий визирь приказал по своим же отступающим бить из пушек. Нет, ничто не смогло сдержать охваченных паникой солдат.
За эту победу Суворов был награждён орденом Святого Георгия 1‐й степени, шпагой с бриллиантами и получил титул графа с добавлением «Рымникский».
После поражения при Рымнике Турция, можно сказать, лишилась своей армии. До конца 1789 года Потёмкин очистил оставшуюся под неприятелем левую часть Дуная и взял город Бендеры. Теперь Порте Оттоманской на всём Дунае принадлежала единственная твердыня – крепость Измаил. Осада крепости долгое время не приносила успеха. Она имела высокие крутые стены, широкие рвы, гарнизон в 35 тысяч человек, много пушек, боеприпасов и продовольствия. Оборона велась под командованием опытного военачальника Мехмет-паши. Почти год прошёл, как Измаил был осаждён, но толку от этого не было никакого. В русском верховном штабе уже поговаривали о необходимости оставить взятие Измаила до иных времён. Но Екатерина II требовала скорейшего окончания войны, а без взятия Измаила об этом не могло быть и речи. В конце концов Потёмкин, убедившись, что крепость ему не одолеть, впал в мрачное настроение. Полководческая слава Суворова другой раз не давала светлейшему князю покоя, хотя он и ценил Александра Васильевича, но считал, что генерал-аншефу чаще везёт… такова уж судьба… Неужели опять придётся звать на помощь Суворова, который был «не у дел» почти год?
И вот Александр Васильевич получает от Потёмкина депешу: «Остаётся предпринять, с помощью Божьей, на овладение городом. Для сего, Ваше сиятельство, извольте поспешить туда для принятия всех частей в Вашу команду…» Следом доставили ещё одну депешу: «Представляю Вашему сиятельству поступать тут по лучшему Вашему усмотрению, продолжением ли предприятия на Измаил или оставлением оного».
Генерал-аншеф, прихватив с собой сорок казаков в дорогу, тут же помчался к Измаилу. Он прискакал туда 2 декабря. «Суворов – значит, штурм!» – говорили солдаты.
Шесть дней готовился Александр Васильевич к взятию крепости. Были заготовлены штурмовые лестницы и вязанки хвороста, чтобы заваливать рвы. На некотором отдалении он приказал выстроить подобие крепостного вала со рвом: здесь солдаты подолгу упражнялись в преодолении препятствий. Во флангах были устроены две дополнительные сорокапушечные батареи: отвлекать неприятеля от атакующей пехоты. Накануне штурма Суворов отправил Мехмет-паше послание, в котором предполагал почётную капитуляцию «во избежание лишнего кровопролития».
Мехмет ответил:
– Скорее Дунай остановится в своём течении и небо упадёт на землю, чем сдастся Измаил.
