Некоторые офицеры были в недоумении. Но они не знали, что в планы генерал-аншефа входило не просто сбросить десант с косы, но полностью уничтожить его. Суворов уже послал вестовых за подкреплением: в тридцати шести верстах располагался Петербургский драгунский полк. В церкви был отслужен молебен «на победу врагов и одоление».
В три часа дня из 400 корабельных орудий турки открыли огонь. Отряды янычар с криками «Алла! Алла!» устремились к крепости. Суворов приказал дать залп картечью, и два полка казаков врубились во вражеский авангард. Они успели взять десять траншей из пятнадцати. Но жестокий огонь неприятельского флота заставил русских отходить под прикрытие крепостных валов. Под Суворовым убило лошадь. Ранены были почти все батальонные командиры. Собрав всех, кто находился в крепости, полководец вновь начинает теснить неприятеля. Огонь не ослабевает. У лошади Суворова ядром оторвало голову. Пехота, состоящая в основном из новобранцев, не выдержав огня, дрогнула, стала откатываться назад. Со шпагой в руке Суворов отходит в последних рядах. Его настигает картечь. Он ранен в левый бок. Генерала уносят, но через короткое время он вновь появляется на поле боя.
К русским подоспело подкрепление – легкоконная бригада и батальон муромцев. Наконец-то! К тому же начинало смеркаться. Огонь из корабельных пушек стало вести труднее: цель различается хуже. Суворов повёл отряды в третью атаку. Упорство его солдат сломило турок. Теперь они бежали к кораблям по всему фронту, побросав свои укрепления. Заметив это, Юсуф-паша, приведший корабли из Очакова, приказал флоту отойти от берега, чтобы у янычар не оставалось надежды на отступление. В этот момент Суворова ранило пулей в левое предплечье. Гренадеры отводят его к морю, промывают рану водой, чистым рукавом перевязывают рану.
– Помогло, – сказал он, – ей-богу, помогло. А всех турок надобно загнать в море.
Генерал-аншеф опять садится на лошадь… Ещё час продолжалась битва. Когда выстрелы стихли, пятитысячный десант был уничтожен. Солдаты, не в силах сдержать восхищения Суворовым, подняли его на руки и так несли почти до самой крепости.
– Помилуй Бог! – воскликнул Суворов. – Как это ваш генерал вступит в крепость без лошади?
Ему подвели коня. Израненный генерал въехал в ворота верхом.
Екатерина прислала Суворову высшую российскую награду – орден Андрея Первозванного.
– Два раза ранен и не хотел покинуть сражение, ах, Суворов, – говорила императрица. – Великую викторию одержал.
Георгиевские кресты, золотые и серебряные медали получили все кинбурнские воины. А в Константинополе султан в гневе приказал отрубить головы одиннадцати военачальникам.
Поправившись, Суворов принял участие в осаде Очакова, которая велась под командованием Потёмкина. Во время одной из крупных вылазок, предпринятой турками, генерал-аншеф повёл против них гренадерские батальоны. В бою он был ранен в шею. Ранение оказалось тяжёлым, потребовало долгого лечения. К моменту штурма Очакова, который пал 6 декабря 1788 года, Суворов ещё недостаточно окреп.
В 1789 году в войну против Порты Оттоманской вступила Австрия. Суворова направили в Молдавию, куда двигался корпус (18 тысяч) австрийского принца Кобурга. Дивизия Суворова должна была объединиться с ним. Австрийский принц был молод, храбр, но неопытен.
Турецкое командование внимательно следило за продвижением союзников. Великий визирь решил разбить по отдельности русскую семитысячную дивизию и австрийцев. Он отправил Осман-пашу к городку Фокшаны на перехват Кобурга. В дождливую погоду, по непролазным дорогам «чудо-богатыри» Александра Васильевича делают непостижимый бросок. За сутки они преодолели по бездорожью более пятидесяти вёрст. Кобург, не поверив в это «чудо», захотел увидеть Суворова. Но тот, не желая тратить время на дипломатические разговоры, послал ему записку-приказ: «Войска выступают в два часа ночи тремя колоннами: среднюю составляют русские. Неприятеля атаковать всеми силами, не занимаясь мелкими поисками вправо и влево, чтобы на заре прибыть к реке Путна, которую перейти, продолжая атаку. Говорят, что турок перед нами тысяч пятьдесят, а другие пятьдесят дальше; жаль, что они не все вместе – лучше было бы покончить с ними разом». Итак, в ночь на 21 июня русско-австрийские войска начали поход к Фокшанам.
У реки Путны союзников поджидал трёхтысячный отряд отборной конницы во главе с Осман-пашой. Но турки были сами сброшены в реку после нескольких атак. Те, кому удалось выбраться, кинулись к фокшанскому лагерю. Возле лагеря открыли пальбу турецкие батареи, но союзная артиллерия быстро подавила сопротивление. Пехота, прорвавшись к укреплениям, залпами косила янычар. Бросив обозы, турки поспешно отступали в сторону реки Рымник. Суворова они и раньше хорошо знали и страшились. В Турции его звали Топал-паша – хромой генерал. Александр Васильевич ходил с тросточкой, так как в своё время получил ранение в ногу. Одно лишь упоминание о Топал-паше приводило турецких воинов в трепет.
