В Вене при императорском дворе Суворова встретили торжественно и с нескрываемой радостью. Его без проволочек возвели в чин генерал-фельдмаршала австрийских войск. А в русских войсках, которые уже находились в Австрии, весть о прибытии Суворова вызвала ликование. Всем русским, воевавшим вместе с союзниками, уже надоели нерешительность и замедленные действия австрийского командования. Теперь армия была уверена: «Суворов – это победа!»
Несмотря на знаки почтения к прославленному полководцу, Дворцовый военный совет попросил Суворова дать план его боевых действий. Это возмутило Александра Васильевича. Он сказал:
– Все подробности моих действий определятся на месте, на поле сражений.
– Но при каждом деле, – возразили ему, – должны быть свои цели.
– Моя цель, – горячо заговорил Суворов, – двигаться к Парижу. Чтобы достичь её, нужно бить врага везде, на всех пунктах… Военные дела ежеминутно могут меняться, и предвидеть их никак нельзя. Одно лишь возможно… – Он на миг замолчал, затем повторил: – Надо бить и гнать врага, не давая ему ни минуты времени… И я должен иметь свободу в своих действиях.
Но австрийских союзников пугал наступательный план Суворова. Осторожный Дворцовый совет сам тогда разработал план операций в Северной Италии. В нём предлагалось очистить от французов территорию до реки Адды. Суворов взял перо, перечеркнул поданный ему лист и написал: «Военную кампанию я начну с Адды».
Французскими войсками в Северной Италии командовал старый и нерешительный генерал Шерер. Узнав о прибытии Суворова и дополнительных русских дивизий, он начал отступать к Адде. Без боя он оставил Верону. Её жители засыпали союзную армию цветами. Александра Васильевича на руках пронесли по улицам восторженные веронцы. Дальше на пути Суворова лежал крупный город Брешна. Фельдмаршал приказал штурмовать его австрийскому генералу Краю. Пётр Багратион, обойдя город слева, отрезал гарнизону французов путь к отступлению. После короткого обстрела жители города сами открыли ворота. Комендант с гарнизоном вначале отстреливался из крепости, что находилась в центре. Но, увидев, сколько пушек расставили австрийцы, сдался.
14 апреля 1799 года вся русско-австрийская армия дошла до Адды и расположилась на виду у неприятеля. Чтобы союзная армия не могла переправиться, Шерер расположил свои войска вдоль реки почти на 80 вёрст. Непроходимая вброд, с крутым правым берегом и болотистым берегом возле устья, Адда служила хорошим оборонительным рубежом.
Суворов перехитрил Шерера. Для переправы он выбрал самое неудобное место – возле Сан-Джервазио, где река делала изгиб, берега были высокие, а течение быстрое. Французы были убеждены, что мост здесь навести невозможно, и даже не выставили на ночь постов. Сапёры австрийского генерала Отта в ночь с 15 на 16 апреля соорудили понтонный мост. Лишь утром, когда по мосту перешли сотни казаков и австрийских егерей, французы обнаружили на своём берегу противника.
Нападение союзных войск было полной неожиданностью.
– Этого не может быть! – повторял Шерер, когда ему донесли о произошедшей переправе. Он был растерян, напуган. «Кто напуган, тот наполовину убит», – любил говаривать Суворов.
Началось сражение. Французы ожесточённо оборонялись. Чуть ли не в самом начале битвы старый Шерер был отстранён от командования. Вместо него прибыл тридцатишестилетний боевой генерал Моро, которого считали наиболее выдающимся после Бонапарта. Новый командующий сразу понял, как плохо расположена французская армия: её растянутость позволяла русским вклиниваться в наиболее уязвимых местах, окружать отрезанные группировки и уничтожать их. Именно такие операции и начал проводить Суворов. Особенно отличались в двухдневном сражении отряды князя Багратиона и казаки атамана Давыдова. Казаки продвигались так быстро, что чуть не захватили самого Моро в главной ставке французской армии. Дивизия генерала Серюрье, по ошибке Шерера не участвовавшая в боях, была вынуждена сдаться, чтобы избежать полного разгрома.
После победы на Адде перед Суворовым открылся путь на Милан. Чтобы сберечь остатки армии, Моро не стал его защищать. Союзники вошли в город через широко распахнутые жителями ворота. Одна за другой приходили к Суворову делегации от горожан. Со слезами на глазах благодарили за освобождение. Александр Васильевич был со всеми прост, шутил:
– Теперь от Милана нам осталось полпути до Парижа. Совсем немного.
Тем временем Моро отступил к Турину – главному городу Северной Италии. Он стремился соединиться с войсками генерала Макдональда, который шёл с юга. Но Макдональд по разным причинам задерживался, а Суворов не стоял на месте. Его армия после взятия нескольких городов подошла 14 мая к Турину. Моро, оставив в городе крупный гарнизон, уже отходил к Генуе.
