Рой Фельдман, который готовился к экзаменам на докторскую степень в Гарварде под руководством Милгрэма, рассказал мне, что Милгрэм без его ведома направил просьбу о предоставлении Фельдману гранта для того, чтобы тот имел возможность провести свои исследования, необходимые для получения докторской степени — исследования помощи в различных культурах.
Помощь Милгрэма распространялась даже на людей, которых он не знал лично. Просматривая объемную переписку Милгрэма, я был поражен его готовностью отвечать практически на все присылаемые ему письма и тем уважением, с которым он обращался к своим корреспондентам, относившимся к различным слоям общества. Он отвечал на множество получаемых им писем от самых разных людей: от студента университета, которому понадобилась помощь в подготовке курсовой работы, основанной на исследовании Милгрэма, от репортера Макса Лернера, просящего Милгрэма прислать оттиски его статьи для запланированной газетной публикации, от рок-музыканта Питера Габриэля, просящего у Милгрэма разрешения использовать в одном из своих альбомов часть звукового сопровождения к фильму Милгрэма «Подчинение». Особенно поражающий пример душевного благородства Милгрэма я нашел в одном из писем, которое Милгрэм получил от штатного психолога одной из психиатрических больниц штата Нью-Йорк. В этом письме содержалась необычная просьба. Один из пациентов этой женщины-психолога, молодой мужчина, страдал устойчивым бредом, все попытки устранения которого ни к чему не приводили. Врач сообщила Милгрэму, что ее пациент верил в то, что он является объектом в «контролируемом с помощью спутника телеметрическом исследовании» Милгрэма, и хотел, чтобы его «освободили» от этой роли. Врач попросила Милгрэма написать письмо, в котором бы указывалось, что ее пациент не участвует ни в одном из экспериментов Милгрэма. Милгрэм без промедления ответил письмом, в котором доступно объяснил, что хотя он действительно проводил эксперименты с использованием радиосигналов (он имел в виду свои исследования «сираноидов»), он может заверить его — то есть пациента — в том, что тот никогда не был объектом исследований Милгрэма (архив Стэнли Милгрэма, Библиотека Йельского университета, 26 февраля 1982 г.).
Практически каждый, кто общался с Милгрэмом, характеризовал его как гения или человека выдающихся способностей. Вот как, к примеру, выразился Джон Са-бини, бывший студент Милгрэма, занимающий в настоящее время пост декана на факультете психологии университета штата Пенсильвания: «Он был гением. Под этим я подразумеваю, что он был одержимым человеком. Я имею в виду, что невозможно было предсказать — даже он сам никогда не знал, — в каком направлении будут развиваться его творческие способности в следующий момент. Он писал музыку, придумывал настольные игры, снимал фильмы… Ему был свойствен совершенно нетрадиционный взгляд на вещи, и он требовал того же и от других».
Никакое описание личных качеств Милгрэма не может быть полным без упоминания его юмора и изобретательности. Приведу только один пример: однажды Милгрэм получил письмо от женщины, которая писала, что ее сынишке Джеймсу вот-вот исполнится год, и в качестве подарка малышу она и ее муж хотели бы собрать для него автографы избранной группы выдающихся представителей науки, искусства, литературы и т. д.
Она попросила Милгрэма прислать фотографию с автографом или небольшое письмо. Милгрэм ответил на просьбу письмом следующего содержания:
«Уважаемый Джеймс! (Милгрэм обращается к годовалому ребенку.)
Согласны ли Вы с анализом детского непослушания, который обсуждается на странице 208 моей книги «Подчинение власти»? Скоро Вы станете достаточно большим для того, чтобы узнать об этом и преподать урок своим родителям.
С наилучшими пожеланиями, Стэнли Милгрэм» (архив Стэнли Милгрэма, Библиотека Йельского университета, 26 февраля 1981 г.).
В 1980 году Милгрэм получил звание почетного профессора психологии в CUNY. Флоренс Денмарк, отвечавший в CUNY за вопросы подготовки психологических программ, прохождение которых было необходимо для получения степени доктора философии, был инициатором выдвижения Милгрэма на это звание в 1974 году, однако возможность финансировать это назначение появилась у Центра только в 1980 году.
В том же году, но несколько позднее — 17 мая — Стэнли пережил обширный сердечный приступ. Это был первый из ряда приступов, которые пришлось испытать Милгрэму в течение последующих пяти лет. Ко времени четвертого приступа его сердце уже было в состоянии перекачивать только 17 % от нормального объема крови. Это было трудное и опасное время в жизни Милгрэма. После первого же приступа Милгрэм понял, что этим дело не ограничится. Ему не была показана обводная хирургия. Рассматривался вопрос о вживлении сердечного трансплантата, однако, взвесив все «за» и «против», Стэнли отказался от операции. У него оставалось не очень много сил, кроме того, предписанное ему медикаментозное лечение сильно его утомляло.
