В последующее десятилетие (1912–1922) Юнг оказался в положении, аналогичном положению Фрейда в период между 1890 и 1900 годами; это был период полной изоляции, в результате которого появился ряд важных произведений, в том числе первая часть «Двух эссе по аналитической психологии» (Two Essays on Analytical Psychology) (1953) и «Психологические типы» (Psychological Types) (1971).
Разрыв с Фрейдом освободил Юнга от великого множества «мирских» обязанностей, включая издание журналов и исполнение президентских обязанностей в Международной Ассоциации психоаналитиков. Сообщалось, что он меньше стал заниматься психиатрической практикой. К тому времени Юнг уже уволился из клиники Бургхольцли и из университета. Он сам рассказывал, насколько трудным было для него это время, как усложнились его сновидения и фантазии в тот период, грозя полностью захлестнуть его. Юнг определил этот период в своей жизни как «конфронтацию с бессознательным».
Для того, чтобы проиллюстрировать, какие личные переживания испытывал Юнг в тот период своей жизни, я бы хотел привести здесь описание сна, который Юнг увидел в декабре 1913 года, всего через 2 месяца после того, как он написал свое последнее письмо Фрейду, завершавшее их переписку, которая продолжалась без перерывов с 1906 года. В этом письме Юнг отказывался от своих обязанностей редактора, поскольку узнал, что Фрейд выражал сомнения по поводу его, Юнга, честности. Это сновидение представляется важным потому, что является отражением той борьбы, которая происходила в Юнге в тот момент, и ее проявлений в творчестве Юнга. Это сновидение также напоминает о том внутриличностном конфликте, который Юнг пережил в возрасте 12 лет.
«Я находился вдвоем с незнакомым мне темнокожим человеком, дикарем, в пустынной гористой местности. Был предрассветный час; небо на востоке уже просветлело, звезды постепенно бледнели. Потом я услышал звуки рога Зигфрида, несущиеся над горами, и я знал, что мы должны убить его. У нас были винтовки. В ожидании его мы залегли в засаде на узенькой тропке, вившейся среди гор.
Потом появился Зигфрид, он стоял высоко над нами, на вершине горы, озаряемый первыми лучами восходящего солнца. На колеснице, сделанной из костей мертвецов, он на бешеной скорости спустился с крутого склона. Когда он завернул за угол, мы выстрелили в него, и он упал, сраженный наповал.
Испытывая отвращение к себе и угрызения совести за то, что я уничтожил нечто столь совершенное и прекрасное, я бросился было бежать, побуждаемый чувством страха от того, что убийство может быть обнаружено. Но вдруг начался сильнейший ливень, и я понял, что он смоет все следы нашего преступления. Я избежал опасности быть обнаруженным; жизнь могла продолжаться, но со мной осталось непереносимое чувство вины».
Очнувшись от сна, Юнг не мог понять его значение, и его начала изводить мысль о том, что если он не сможет расшифровать свое сновидение, ему придется застрелиться. Облегчение пришло к Юнгу, когда он понял символическое значение, заложенное в содержании этого сновидения. Зигфрид олицетворял собою Германию и ее народ, а также ее стремление сделать других людей исполнителями своей воли. Юнг также осознал, что Зигфрид еще символизирует приземленную, честолюбивую и властную сторону его собственной личности. Юнг решил, что ему было необходимо убить в себе эту часть личности, чтобы иметь возможность расти и развиваться дальше. Как вы можете вспомнить, эта тема уже возникала в его воспоминаниях о 1900-м годе, где-то 13 лет назад, когда Юнг одновременно испытывал отвращение к честолюбивым людям и предупреждал о неминуемых последствиях подобного честолюбия — то есть об отчужденности от других и шизофрении. Необходимость избрания собственного пути была тем важным сообщением, которое ясно следовало из содержания сновидения. Именно этот урок, по выражению Юнга, он извлек из своего сновидения, и он послужил Юнгу утешением в непомерно трудный час его жизни.
Нельзя не удивляться тому, что разрыв с Фрейдом произвел такой внутренний переворот в Юнге. Внешне Юнг чувствовал, что он не сделал ничего неправильного, потому что Фрейд был нетерпимым человеком, который был не в состоянии перенести независимость мысли другого. К тому времени Юнг был уже человеком со средствами и мог не беспокоиться о потере дохода. Его научные достижения тоже уже были значительными. Что же тогда могло вызвать столь сильное душевное беспокойство?
