«Однако, в конечном счете случаи невроза не являются самыми опасными. Бывают случаи, когда люди, на поверхностный взгляд кажущиеся совершенно нормальными и не проявляющие никаких особых нервных симптомов — такие здоровые, что они сами могли бы выступать в роли врачей и учителей — похваляются своей нормальностью, являются эдакими образчиками хорошего воспитания, с исключительно нормальными взглядами и жизненными привычками, но при этом вся их нормальность есть не что иное, как искусственная компенсация латентных психозов. Они сами не подозревают о своем состоянии. Возможно, их подозрения могут находить только косвенное выражение в том факте, что они проявляют особый интерес к психологии и психиатрии и их влечет к подобным вещам, как мотыльков к свету. Но поскольку аналитические методики активируют и пробуждают бессознательное, в таких случаях здоровая компенсация разрушается, а бессознательное вырывается наружу в форме неконтролируемых фантазий и возбужденных состояний, которые при определенных обстоятельствах способны приводить к психическим нарушениям и, вероятно, даже к суициду».
После дальнейшего толкования скрытого негативного потенциала бессознательного Юнг продолжает:
«Было бы, однако, неверным заострять внимание только на неблагоприятной стороне бессознательного. Во всех обыкновенных случаях бессознательное оказывается неблагоприятным или опасным потому, что мы не отождествляем себя с ним и, следовательно, противопоставляем себя ему. Негативное отношение к бессознательному или отчуждение от него имеет разрушительное воздействие, поскольку динамика бессознательного идентична инстинктивной энергии. Отчуждение от бессознательного тождественно потере инстинкта и отрыву от своих корней.
Если нам удается успешно развить в себе функцию, которую я назвал трансцендентной, дисгармония уменьшается и мы получаем возможность наслаждаться благоприятной стороной бессознательного. В этом случае бессознательное дает нам все вдохновение и поддержку, какие способна пролить на человека щедрая природа. В бессознательном заключены возможности, скрытые от сознательного разума, поскольку бессознательное обладает всеми сублимальными психическими содержаниями, содержит в себе все то, что мы забыли или пропустили, а кроме того, мудрость и опыт многих веков, запечатленные в архетипичных образцах».
В этих наполненных смыслом отрывках содержится многое из того, что получило известность как юнговская психология еще через 40 лет упорного научного труда. Однако, с личной точки зрения, из приведенных отрывков ясно видно, что Юнг принял решение доверять в основном внутрипсихическому пути, где взаимоотношения между людьми рассматриваются как вторичные в сравнении с внутренним психологическим опытом индивида.
Мысль, которую я стараюсь вывести из этих обрывочных исторических фактов, состоит в том, что в 1913 году Юнг пережил очень трудное время разрыва с интернационализированным образом отца, сначала убив в себе этот образ, а затем категоризировав его как положительную, но не самую значительную фигуру на своем жизненном пути. К 1916 году, когда были закончены первые главы «Двух эссе», стало очевидно, что в Юнге совершился переход от гневной, страшной роли отвергнутого сына из Эдипова комплекса к более независимой и снисходительной роли вожатого и отца. Я не решаюсь сослаться здесь на роль отца, заложенную в Эдипов комплекс Фрейда, потому что с тех пор Юнг, несомненно, не проявлял никаких признаков того классического страха, который был постулирован Фрейдом и проявился в его жизни, а именно — страха вытеснения[12]. Действительно, после этого события Юнг в течение долгого времени работал в одиночку, как отец без семьи или вождь без племени.
«Два эссе» знаменовали собой как освобождение Юнга от его приверженности психоанализу, так и полученную им свободу изучать суть тех явлений, которые давно его очаровали и привлекли когда-то к психоанализу, то есть концепции дуализма в природе и динамических продуктов, возникающих в результате взаимодействия противоположностей. Значение концепции дуализма, формально впервые подчеркнутое в «Психологии бессознательного» (1916/1949), получило целый ряд подтверждений в двух эссе. Пожалуй, наиболее прямо и ярко это значение проявилось в юнговском определении типов жизненной установки, то есть интроверсии и экстраверсии, которое явилось первым шагом к созданию Юнгом его теории психологических типов. В книге «Психологические типы» Юнг четко изложил эту свою типологию, которая, пожалуй, и тогда и теперь оказалась наиболее созвучной американской психологии.
