Великие загадки истории полностью

Во время коронации Павла I Чарторыйский по поручению Александра подготовил проект «манифеста», в котором указыва­лось на «неудобства» неограниченной монархии и на выгоды той формы правления, которую Александр, когда он станет импера­тором, надеялся даровать, утвердив свободу и правосудие. Далее говорилось, что Александр, «исполнив эту священную для него обязанность... намерен отказаться от власти для того, чтобы при­знанный наиболее достойным ее носить мог упрочить и усовер­шенствовать дело, основание которого он положил». Александр был весьма доврлен составленным проектом, благодарил за него Чарторыйского, правда, затем надежно спрятал документ и никог­да больше о нем не вспоминал.

«Ужасная четырехлетняя школа при Павле», по словам Карам­зина, не прошла для Александра бесследно. К скрытности и лице­мерию прибавился и страх перед деспотом-отцом, а впоследствии и боязнь заговора. Не только «тень убитого отца», но и опасность самому стать жертвой дворцового переворота постоянно пресле­довала Александра. К тому же при непредсказуемом поведении Павла никто не мог чувствовать себя в безопасности, в том числе и сам Александр. Один из современников свидетельствует, что Павел уже готовил приказ своим фаворитам Аракчееву и Линденеру «заточить императрицу и двух ее сыновей и тем избавиться от всех тех, которые казались ему подозрительными». Императ­рицу Марию Федоровну предполагалось сослать в Холмогоры,

Александра посадить в Шлиссельбург, а Константина в Петропав­ловскую крепость. Вот это и помогло заговорщикам привлечь бу­дущего царя на свою сторону.

Заговор против Павла I созрел уже к середине 1800 г. Его вдох­новителем стал екатерининский вельможа, опытный политик и дипломат граф Н. И. Панин, а руководителем и исполнителем — петербургский военный генерал-губернатор граф П. Пален. К за­говору были причастны английский посол Чарльз Витворт и боль­шая группа офицеров.

В сентябре 1800 г. состоялся конфиденциальный разговор Па­нина с Александром, в котором он «намекнул» на возможное насильственное устранение Павла. Далее все переговоры с Алек­сандром вел Пален. Александр дал согласие при условии сохра­нения жизни отцу и даже заставил Палена в этом поклясться. «Я дал ему это обещание, — говорил впоследствии Пален, — я не был так безрассуден, чтобы ручаться за то, что было невоз­можно. Но нужно было успокоить угрызения совести моего бу­дущего государя. Я наружно согласился с его намерением, хотя был убежден, что оно невыполнимо».

Сам же Александр после случившегося оправдывался тем, что заговорщики его «обманули», и демонстративно отдалил их от двора. Впрочем, некоторые исследователи полагают, что Алек­сандр лишь на словах потребовал от заговорщиков клятвы, хотя сам заранее знал исход дела.

В начале марта 1801 г. Павел узнал о готовящемся заговоре и поделился этой нехорошей новостью с Паленом. Медлить было нельзя. С Александром был согласован срок выступления — ночь с 11 на 12 марта, когда караул должны были нести солдаты Семе­новского полка, командовал которыми сам наследник.

В полночь 60 заговорщиков-офицеров пересекли Марсово поле, переправились через замерзшие рвы, окружавшие только что выстроенный Михайловский замок, куда Павел переселился как в наиболее надежное место. Разоружив охрану, они проник­ли в замок. В комнату Павла шли разными путями, разбившись на две группы. Когда ворвались в спальню императора, то, к свое­му ужасу, увидели, что она пуста. Мелькнула мысль, что Павел бежал через потайную дверь, но вскоре заметили его скорчив­шимся от страха за ширмой. Павел на коленях умолял заговор­щиков сохранить ему жизнь, обещая выполнить все их требования. События развивались стремительно. Вторая партия заговорщи­ков своим шумным приближением напугала первую, и та реши­ла немедленно покончить с Павлом. В суматохе некоторые даже бросились бежать, кто-то сбросил ночник, и в темноте Павла прикончили.

12 марта 1801 г. был обнародован манифест, в котором гово­рилось: «Судьбам Всевышнего угодно было прекратить жизнь любезнейшего родителя нашего Государя Императора Павла Пет­ровича, скончавшегося скоропостижно апоплексическим ударом в ночь с 11-го на 12-е число сего месяца».

При известии о смерти Павла I «...столичное общество пре­далось необузданной и ребяческой радости, восторг выходил даже за пределы благопристойности», — вспоминал один из сов­ременников. Дружный хор торжественных од приветствовал вос­шествие на престол Александра I. Среди них была и ода Г. Р. Де­ржавина «На всерадостное восшествие на престол императора Александра Первого». Правда, она не была опубликована, по­скольку в ней содержался недвусмысленный намек на дворцовый переворот, но Александр, тем не менее, пожаловал за нее поэту бриллиантовый перстень.