Петр прибыл в Черкаск 15 мая и задержался здесь, поджидая пока подойдут основные силы. Через три дня, в ночь на 18 мая царь получил от казаков, посланных в низовья Дона сведения, что к устью подошли два турецких корабля. После совещания с Гордоном царь решил атаковать их своими галерами, при содействии казаков. Вечером 19 мая царь со своими девятью галерами и казаки на сорока лодках, по двадцать человек в каждой, спустились по реке Каланча, которая верстах в восьми от впадения в море разделяется на два рукава: собственно Каланчу и Кутерьму. По причине мелководья выйти в море галеры не смогли ни через один рукав, а потому царь вынужден был пересесть на казачью лодку. То, что он увидел на море, ему не понравилось: там стояли не два, а тринадцать больших кораблей, да плюс к этому немалое число транспортных судов (тумбасов) и галер (ушколов). Царь оставил казаков в устье Каланчи для наблюдения за неприятелем, а сам отправился к Азову (Новосергеевску).
'21 мая, сделав рекогносцировку и увидев довольно значительную турецкую эскадру, Петр пришел к Гордону и сообщил ему, что дал приказание русскому флоту избегать столкновения с турецкой эскадрой. Рассказывая об этом в своем дневнике, Гордон замечает, что Петр при этом случае казался печальным и озадаченным. (Брикнер А. Г.)
Обратим внимание на то, что царь не стал атаковать турецкую эскадру, ввиду явного неравенства сил, но ведь флот создавался не для этого. Основная задача состояла в том, чтобы блокировать устья Дона, и по идее нужно было оставить по нескольку галер на каждом из рукавов, однако он все отвел к Азову (Новосергеевску). Абсолютно непонятное решение, тем более что предполагалась отправка турецких транспортов к Азову.
«В то самое время, когда Петр, потеряв надежду воспрепятствовать турецкому флоту, подать помощь Азову, грустно плыл со своими галерами к Новосергиевску, удалые витязи Дона обратили турецкий флот в постыдное бегство. По отъезде царя они стояли смирно в устье Каланчи до наступления вечера. Вечером турки перегрузили с кораблей на тринадцать тумбасов (транспортные суда) военные снаряды, казну, мелкое оружие, съестные запасы и под прикрытием янычар на одиннадцати ушколах (галерах) отправили их к Азову. Между тем стемнело. Как скоро транспортные суда поравнялись с устьем Каланчи, казаки стремительно ударили на них, перебили гребцов и овладели десятью тумбасами. Бывший на них груз взяли, а суда, за исключением одного сожгли». (Устрялов Том 2, стр. 275)
Обратим внимание, что транспортный караван был успешно атакован казаками на небольших лодках, в то время, как флот, специально созданный для этих целей, позорно ретировался. Законный вопрос: зачем было в такой спешке и с такими затратами создавать военный флот (22 галеры), если можно перекрыть сообщение турецкого флота с Азовом при помощи казаков еще в прошлом году? Ответа на этот вопрос нет, поскольку его никто никогда не задавал и совершенно напрасно. Как я уже отмечал ранее, для осады Азова не нужен военный флот, достаточно тех самых стругов или казачьих лодок, чтобы закрыть устье Дона. Строительство Азовского флота не продиктовано никакими объективными причинами — это личная блажь Петра. Мы видели, как вел себя Петр и его «флот» при первой встрече с противником и впечатление, скажем прямо, довольно неоднозначное. Вероятно, это прекрасно понимал и сам монарх, а поэтому под его редакцией данный эпизод выглядит совершенно иначе. Из его письма Ф. А. Ромодановскому от 31 мая 1696 года мы с удивлением узнаем, что оказывается это Петр на «малых судах» напал на турецкие транспорты, а казаки ему только помогали.
«Как те суда (тумбасы) поравнялись против устья Каланчевского, и мы, холопы твои, в малых судах, а казаки в лодках…. те, вышеописанные суда разбили, из которых 9 сожгли, один взяли, а остальные ушли к (своим) кораблям».
Через несколько дней (4 июля 1796 года) в письме к патриарху Адриану роль царя в разгроме турецкого каравана описана еще более красочно:
«Шли к Азову морем корабли и иные многие суда и наши ратные люди на море будучи, при которых и мы своею особою неотступно были, на те корабли били и к Азову не пропустили ни одного судна, и из тех неприятельских судов взяли два корабля, да одиннадцать великих тумбасов».
Есть еще один интересный документ:
«Сверх того, в 1820 году в Амстердаме, агентом принцев Оранских, в доме, принадлежавшем Якову Вильде, у которого Петр бывал в 1697 году, найден начертанный собственною рукою царя, план течения Дона, с главными рукавами его, от Черкаска до взморья, для объяснения хозяину дома, каким образом царь, предводительствуя своей флотилией, атаковал турецкий флот и разбил его». (Устрялов Том 2, стр. 384)
Как видим, с каждым разом роль Петра I все более возрастает и в Голландии он предстает уже «великим морским стратегом», а обычный транспортный караван в его воспаленном воображении превращается в турецкий флот.