виноват? Я опять отвечу: князья! Ибо своей алчностью, вековыми междоусобицами и
стяжательством они не перестают раздроблять и ослаблять царство, а этим
пользовались и будут пользоваться неистовые шахи и султаны. Почему же церковь
упорно не желает предотвратить опасность? А опасность велика, она растет с
каждым часом, угрожая своим обвалом придавить и церковь. Если раньше шахи
довольствовались вассальной зависимостью грузинских царей, то теперь стремятся
оперсичить Грузию. И если Симон глуп и не может перекроить Грузию на персидский
лад, то Хосро-мирза слишком умен и сумеет внедрить магометанство в самом сердце
царства, как этого возжелал шах Аббас. Наш святой долг - крестом и мечом
отстоять основы национальной жизни: веру, закон и обычай..."
Послание было готово; казалось, оно способно было растопить даже каменное
сердце. Задумавшись над свитком, Саакадзе внезапно до боли ощутил запах крови,
захлестывающей грузинскую землю. На миг какое-то бессилие, граничащее с
отчаянием, охватило его.
Шум. Приветственные возгласы. И Автандил ворвался в комнату:
- Отец! Дорогой отец! Радость великая осветила наш дом! Кайхосро Мухран-
батони пожаловал, с ним пятьдесят дружинников!..
На ходу застегивая куладжу, Саакадзе спешил вниз. Только важное событие
могло вынудить Кайхосро оставить замок Мухрани. Но дедовский обычай требовал не
оглушать гостя нетерпеливым вопросом: "Что случилось?!"
По этой причине, выполняя приказание Русудан, слуги в один миг подняли из
подвалов сундуки. И пока Кайхосро в комнате для почетных гостей смывал над
серебряным тазом дорожную пыль и надевал перед индусским зеркалом свежую
шелковую рубашку, в дарбази были разостланы ковры, Автандил сам развесил оружие,
а на столе уже сверкали чаши и кувшины.
За праздничной едой вся "Дружина барсов" шумно выражала искреннюю радость
встречи с любимым Кай-хосро Мухран-батони.
И лишь после краткого отдыха Кайхосро и Георгий, сопровождаемые
"барсами", поднялись наверх. Едва Эрасти прикрыл дверь, Кайхосро торопливо
выговорил:
- Дорогой Георгий, будь готов к самому худшему: Зураб Эристави в
Метехи...
На мгновенье ностевцы онемели, и слышно стало, как где-то вдали чабан
играл на рожке веселый турецкий напев.
Подойдя к столу, Саакадзе взял послание католикосу и разорвал на четыре
части:
- Не думаешь ли ты, любезный моему сердцу Кайхосро, что шакал,
присоединив войско Хосро-мирзы к своим арагвским дружинам, пойдет на нас?
- Это могло бы уже случиться, если бы я, как только выслушал о
вероломстве шакала, не предпринял две вылазки и не угостил арагвинцев так, что
они, оставив на долинах Мухрани сорок убитыми и сто семьдесят ранеными, бежали
от меня без оглядки. Я приказал вокруг стоянок арагвинцев вырыть волчьи ямы, и
там, где башибузуки, почти у порога наших владений, нагло разжигали костры и
жарили джейранов на вертелах, теперь непроходимые завалы из камней, бревен и
колючего кустарника. Раненых я пленил, вылечил и послал в подарок: сто двадцать
Левану Дадиани, - владетель Самегрело любитель подобных шуток, а пятьдесят не
замедлил отправить гурийскому князю. Этот подарок даст возможность отвергнутому
жениху позлорадствовать над соперником.
- Как, гуриец покушался на дочь Теймураза Нестан-Дареджан?!
- Нет, мой Дато, покушался Зураб на дочь Шадимана, прекрасную Магдану.
- Магдану?! - Даутбек хотел еще что-то сказать, но волнение, словно
железными прутьями, сжало его горло.
Кайхосро счел нужным подробно передать все слышанное им от Магданы.
Создавшееся положение обсуждали долго. И то, в чем Саакадзе колебался еще
сегодня утром, сейчас требовало неотложных действий. Он оповестил друзей о своем
замысле:
- Другого исхода нет, друзья мои... Без согласия церкови Зураб Эристави
не осмелился бы даже подумать о расторжении брака с дочерью царя Теймураза.
Выходит, и он и церковь разуверились в возвращении кахетинца на престол и потому
склоняются признать Симона Второго царем Картли и распахнуть перед ним двери
Мцхетского собора, а Зураба Эристави венчать на престол горских племен. Коварные
решения - гибель для Картли! Неужели допустим?
- Но если церковь заодно с шакалами, чем объяснить заточение Дионисия и
бегство Трифилия?
- Хитростью, мой Дато. Перед князьями хитрят: вот, смотрите, как мы, отцы
церкови, стеснены персами! Во имя спасения божьего дома мы вынуждены идти на
уступки!
- Только одно думаю, Георгий, не оказались бы турки в полтора раза хуже
персов!
- Я намерен просить у султана только войско, янычар, но без полководцев,
- их я сам назначу. Впрочем, на такое решусь, если Мухран-батони и Ксанские
Эристави согласятся. И еще: если съезд азнауров утвердит мой замысел.
- О Мухран-батони могу сказать: привыкли всецело полагаться на Моурави.
Если меня лично спросишь, отвечу: поступил бы так же, как и ты... Когда на тебя
несется смерч, не приходится выбирать, куда лучше отскочить.
Нежно, по-отечески, Саакадзе обнял Кайхосро за плечи и поцеловал в
шелковистые волосы... Потом приказал Эрасти срочно созвать азнауров на важный
азнаурский съезд.
- Светлый князь, - вдруг заговорил все время погруженный в тяжелые мысли
