бой. Каждый понимал, что в такое неурочное время попусту Саакадзе не сзывал бы
соратников.
Первыми прискакали Квливидзе с Нодаром, хотя жили они дальше всех. Вслед
за ними - неразлучные Гуния и Асламаз, потом остальные - всего двадцать.
Саакадзе вздохнул: все они вместе могут выставить не более пятисот
дружинников... многие погибли, многие еще не выросли. Разве это войско? Тогда
как у Иса-хана и Хосро, несмотря на значительный урон, разбросано по всей Картли
не менее двадцати тысяч сарбазов, а арагвская конница предателя Зураба стоит
десятка тысяч красных шапок.
Ничего не приукрашивая и ничего не преувеличивая, Саакадзе подробно
изложил положение дел Картли. Оставшись по просьбе Саакадзе на съезд, Кайхосро с
уважением оглядывал рубцы на лицах суровых воинов.
- Ты... ты... уверен... - загремел ножнами шашки Квливидзе, - что Зураб
предался персам?!
- Царю Симону тоже! - буркнул Даутбек.
Азнауры невольно подались вперед, вот-вот вскочат на коней и разлетятся
по домам спасать что можно. Саакадзе слегка коснулся усов, словно хотел скрыть
усмешку:
- Напрасно волнуетесь, друзья. Если бы Зураб был в силах - сразу с
персами начал бы нападать на азнаурские владения, раньше всего на мое Носте.
Очевидно, наша победа в Месхети и увеселительная прогулка Кайхосро Мухран-батони
в логово арагвинцев заставили шадимановскую клику совместно с персами вести
сейчас в Метехи жаркие споры и изыскивать способ, как изничтожить азнауров. И
прежде всего - как добраться до меня, а затем как расправиться с поддерживающими
нас Мухран-батони и Ксанис-Эристави. Мы же страшны для Метехи объединением наших
общих сил.
- Тогда что предлагаешь, Георгий? - почти успокоившись, спросил
Квливидзе.
- Опередить змей и коршунов и самим договориться с султаном.
Квливидзе вскочил и шумно сел обратно на тахту. Многие азнауры схватились
за шашки, другие недоуменно уставились на Саакадзе, словно чего-то недопоняли.
Заговорил Гуния, глаза его полыхали возмущением:
- Неужели замыслил повторить персидское кровавое неистовство?!!
- Твоя правда, Гуния!
- Довольно помощи мусульман!
- Она подобна кости, застрявшей в горле!
- Вспомни Упадари!
- Греми!
- Гори!
Азнауры возмущенно вскочили, но топтались на месте: и уйти страшно, и
остаться опасно. Говорили наперебой, жестикулировали, распаляясь от своих
выкриков, хотя никто их не оспаривал. Квливидзе сидел молча, обхватив голову
руками.
- Вспомни, Георгий, кровавые воды Иори! - хрипло выкрикнул Асламаз. -
Дорогу трупов, по которой возвращался шах Аббас!
- А никто не хочет вспомнить битву на Марткобской равнине?! - прорычал
Даутбек и с такой силой стукнул ножнами по столику, что тот разлетелся в щепки.
На какое-то мгновение Саакадзе стало страшно: "Стольких трудов стоило
создать Союз азнауров, нескончаемых войн, явных и тайных, с князьями и царями! И
все для того лишь, чтобы в один час, так бессмысленно просто, распался этот
Союз? Чего тогда он стоит? Горсти золы! Вот амкары веками вместе, дружно
закаливают свое братство труда. И ничто не может их разъединить. Ни властелины,
ни время. Выходит, не все я продумал. Нет, все! Только Союз не может зиждиться
на разуме и мече одного предводителя. Через сто, двести лет Союз азнауров должен
остаться незыблемым. Если выпадет звено из обшей цепи, тотчас должно замениться
новым".
Саакадзе раскрыл окно и крикнул:
- Иорам, ты опять забыл накинуть на Джамбаза свежий потник?! - и
обернулся. - Я без вашего согласия, азнауры, ничего не предприму. Поэтому и
просил пожаловать... Слово Союза азнауров должно быть словом одной силы, одного
устремления. И сердца, при обсуждении дел Грузии, должны биться одним ударом...
Хочу, чтобы вы крепко осознали опасность, а потом вынесли решение.
- Говори, Георгий, до конца... как мыслишь помощь султана? Может,
обещаешь пол-Картли? - сухо спросил пожилой азнаур.
- Я собираю Картли, а не раздаю, - ты обязан был заметить это, азнаур!..
Но... или вы все ничего не замечаете?! Может, перед вами не растерзанная хищными
князьями Картли, а могучее грузинское царство, расстилающееся "от Никопсы до
Дербента"?! Может, перед вашими глазами не развалины и не прах, а города, где
процветают торговля и зодчество, а на полях и долинах народ славит свой мирный
труд?! И звучит пандури и благоухают розы... И вдруг почему-то является изменник
Георгий Саакадзе и просит турецкого султана проглотить цветущую Картли... Мираж!
Мираж в пустыне!!! - громовым голосом закричал Саакадзе. - Вы все вместе можете
выставить пятьсот дружинников! Не их ли вы намерены противопоставить войску шаха
Аббаса и войску князей, примкнувших к персам?! Вы помните прошлое, но забыли
подумать о настоящем. Я помню прошлое, вижу настоящее - и хочу подумать о
будущем!..
Никто не нарушал молчания, Квливидзе выпрямился и подкрутил ус, Нодар
ласково гладил свою шашку, а Кайхосро смотрел на вазу, стоявшую в нише, и
удивлялся, сколько оттенков рождает одно движение солнечного луча.
Саакадзе тяжело прошелся по дарбази, словно делал смотр ушедшим годам. И
вдруг совсем спокойно заговорил:
- Султана сейчас тяготит соглашение с шахом о Грузии. Багдад ему нужен
