Не надо, чтоб сломался обух у топора. Будьте осторожны, как те олени. Но, видит
аллах, этого мало! Разве пример с семьей
Афендули вам ничего не говорит? Разве против бешеных зверей достаточны
храбрость, отвага, бесстрашие?
- Что же ты предлагаешь, благородный друг, кроме осторожности и отваги?
- Моурав-бек, выслушай благосклонно совет, подсказанный мудростью. Но
против всех бешеных помогает оружие,
ибо они хитры и не имеют совести; они сеятели несчастья, а сами остаются не
только неуязвимыми, но еще победителями.
- Э, дорогой, что же, кроме оружия, может помочь?
- Яд.
- Что? - изумился Дато. - Какой яд?
- Тот, эфенди Дато, которым травят в умных странах тех, кто не достоин
удара сабли.
Некоторое время "барсы" безмолвствовали, пораженные услышанным. Вдруг
Димитрий взревел:
- Прав! Прав, ага Халил! Если бы я догадался полтора часа пичкать
проклятого Зураба ядом, мой Даутбек был бы
жив!
Невольно "барсы" погрустнели: в каких надзвездных краях скачет сейчас
на призрачном коне их неповторимый
друг?
- Аллах пожелал, - проникновенно продолжал Халил, - чтобы вы,
благородные, с моей помощью избавили б
Турцию от башибузуков. - И, достав из кармана изящную коробочку, протянул
Георгию. - Возьми, большой полководец, в
тяжелый час вспомни мой совет... Здесь зеленый разлучитель - двадцать крупинок
для сорока разбойников!
Взяв коробочку, Саакадзе повертел ее в руках, затем швырнул в камин,
высек огонь и поджег.
Зеленое пламя ярко вспыхнуло и вмиг погасло.
- Видишь, дорогой Халил, я еще не на поле брани, а уже сорока человекам
спас жизнь. Если бы подлость можно
было убить ядом, мир давно превратился бы в рай. Нет, дорогой друг, этот способ
защиты не для грузинских воинов. Не
устрашаюсь я низменного везира и его своры, и никто не помешает мне и моим
"барсам" украсить наши имена победой над
шахом Аббасом. Но победа над врагом достигается мечом, а не ядом. И в битве
честь превыше всего! Разум и доблесть, а не
тупость и коварство! - вот девиз обязанных перед родиной.
- Свидетель Мухаммед, ты, Моурави, меня не убедил, для каждой войны
аллах определил своё оружие. Я предлагал
тебе яд не для персидских воинов, а для турецких головорезов, давно утративших
стыд и совесть. Пусть аллах убережет тебя
от сожаления, что ты предал огню средство верной защиты. Страшен не видимый
враг, а невидимый. Аллах пусть отведет
от вас костлявую руку беззубой!
Не знавший страха Дато почувствовал неземной холод, словно разверзлась
перед ним ледяная бездна. Он оглядел
друзей: они были сумрачны и как будто чем-то ошеломлены. На бледном лице Матарса
еще отчетливее выступала черная
повязка. Что это - предчувствие? Но с каких пор неустрашимые "барсы" стали
бояться гибели?
Желая рассеять тяжелое впечатление, вызванное заклинаниями Халила,
Саакадзе начал шутить над излишним
страхом мастера четок перед мастером злодейства и ему подобными. "Барсы" тоже
очнулись от оцепенения и заверяли
Халила в своем желании после войны встретиться с ним и напоить его грузинским
вином в Картли, куда он прибудет
вместе с Ибрагимом к ним в гости.
Но Халила не покидала грусть, и он, пожелав дому Моурав-бека полного
исполнения всех желаний, добавил:
- Чтоб вас убедить, даже "Локман биле чарэ буламаз". Но удостойте меня
обещанием: если станете слать в Стамбул
гонцов, не забудьте, что я торгую четками, этим товаром судьбы. Пусть гонец
непременно зайдет в мою лавку. Если у вас в
Анатолии все очень хорошо, требуйте четки из красного янтаря, если не совсем -
из желтого. А если - пусть убережет вас
небо! - плохо, требуйте четки из черного агата. Под тайным дном посеребренной
коробки будет лежать яд - двадцать
крупинок для сорока разбойников, а сверху четки. Но все равно, через шесть лун
узнаю, где вы, и пришлю Ибрагима, -
только не прямо к вам, а в шатры орт, с амулетами и мелким товаром для янычар.
Если что нужно, передайте с ним.
- Хочу и я, дорогой Халил, оставить тебе память о нас, "Дружине
барсов". - Саакадзе достал из ниши книгу "Витязь
в тигровой шкуре" и передал ошеломленному Халилу.
Ни вино, ни прощальная еда не отвлекли Дато от странного ощущения, что
напрасно Георгий сжег яд: места мало б
заняла коробочка, а вдруг пригодился бы. Где бессилен меч - всесилен яд!
Дато бросил искоса взгляд на друзей и догадался, что их обуревают те же
мысли.
"Что я, с ума сошел! - мысленно возмутился Матарс. - О чем думаю? Разве
яд - оружие витязей? К черту яд!
Георгий прав, меч, только меч! Но странно, почему жалею об утере этой проклятой
коробочки?"
Сумрачно упрекал себя Ростом: "Нет, стыдно о таком размышлять. Надо
проверить, хорошо ли отточена моя
любимая шашка. После полуденной еды следует убедиться, надежно ли подкован
конь... А все же я бы мог сунуть в кисет
проклятый яд и потом уже, после войны, успели б сжечь".
Элизбар в порыве раздражения отбросил мутаку: "Когда у дурака башка как
котел, глупые мысли сами в нее лезут.
Какой позор! О чем рассуждает дружинник из "Дружины барсов"!
"Полтора часа буду гадать, зачем Георгий поспешил яд огнем
обезвредить?.. Не о том мыслю! Почему Халил
смутил наши души? Все разно ни бешеных, ни небешеных не отравим. Разве не
красивее пустить стрелу?!"
