Возобновить шерстопрядильню. Куда запропал старый Горгасал? Мальчики хотят
оружия, - иначе как на коня посадить? А князья, богатые азнауры и монахи
после Марткоби все растащили. Никто о Носте не вспомнил, совести нет.
- А о девушках наших кто-нибудь подумал? С чем замуж выдавать? Кроме
истоптанных чувяков, ничего не осталось! - волновался дядя Матарса, имевший
пять сыновей и шесть дочерей.
Даутбек отчужденно прислушивался к разговорам односельчан. Мир их
маленьких дел ограничивался двумя реками и кольцом трех хребтов. Земля,
скот, ну, еще шерстобитка... Неужели это он, Даутбек, видел резные столбы
индусских храмов? Золоченые паланкины на белых слонах?.. Даутбек даже протер
глаза:
- Говорите о более важном. Время сейчас наше, молодое. Может, новые
дома надо строить из белого камня, вырезать красивые узоры? Полезно и крыши
черепицей покрыть, дабы дождь вам на головы не лил.
- Э, Даутбек, лучше дождь, чем кровь. Не время еще красивым домам, -
разве совсем победили магометан, чтобы богатством дразнить? - сокрушался
Петре.
- Не успеем проснуться - персы идут! - выкрикнул прадед Матарса. - Не
успеем за еду сесть - турки идут! Не успеем проглотить зерно - казахи идут!
Поэтому, когда спать ложимся, вместо жены, копье держим.
- Ничего, мусульмане сейчас не такие торопливые, а копье хорошее дело,
жена любит мужа с копьем...
- Иначе кто ее будет защищать от копья нечестивца перса?.. - под
дружный хохот добавил Гиви.
- Всегда что-нибудь такое скажет, гладкий ишак! Хорошо - девушки далеко
стоят!
И ностевцы еще сильнее загоготали, вторя раскатистому смеху Саакадзе.
Ростом нахмурился, ему показалось, что "барсы" слишком вольничают, что
Моурави слишком просто с народом держится, уваженье может потерять. И он
преувеличенно громко сказал:
- Если персов так опасаетесь, то тем более должны о посеве думать.
Ждете новую войну - надо увеличивать запасы. А по нижнему течению Ностури
поля не засеяны, вчера мой конь свободно по дикой траве шагал.
- Э, дорогой, ты не туда коня гнал, - обидчиво заметил дед Димитрия, -
лучше бы по верхнему течению, там джонджоли растут, мой Димитрий от них
поумнел.
Старики одобрительно поддакивали. Дато поторопился загладить
неловкость:
- А сколько, дорогие соседи, коней вам не хватает?
- Как раз столько, сколько Георгий Саакадзе даст, - подмигнул старикам
прадед Матарса.
- А овец - на два курдюка больше, - начал было пастух, теребя спутанные
рыжеватые космы. На него зашикали, - говорил Саакадзе:
- Мои ностевцы, я думал о ваших нуждах, потому и приехал. Выберите
пятерых, кому больше верите, во главе пятерых деда Димитрия советую
поставить. Пусть сосчитают, сколько скота каждому семейству нужно, сколько
мотыг, лопат - закажу амкарам. Скот у тушин закупим, уже сговорился с Анта
Девдрис. Сто пар буйволов обещали на сукно обменять мтиульцы... А коней?..
Триста жеребят уже в дороге, сын купца Вардана вместе с табуном сюда
прибудет, а с ними и товары. На троицу большой ностевский базар устроим...
как когда-то! - Переждав, пока смолкнет восторженный гул, он продолжал: -
Вы, почетные деды, правы: не надо искушать алчного врага, но иногда не
богатство соблазняет, а беспомощность. Вот почему, думаю, прав и Даутбек.
Красивые постройки нужны, чтобы знали нашу силу. И прежде всего - большой
караван-сарай. Вижу, вы удивлены, но меняют русла не только реки, а и
торговые пути. Старый путь тянулся через Шемаху к Ирану. Новый пройдет через
земли Носте к Самцхе-Саатабаго и дальше - к Турции. Теперь купцы стали
прихотливы - если нет удобного места для ночлега верблюдов, то в такие места
не сворачивают даже для приятной беседы на мудром бревне. А если воздвигнем
обширный караван-сарай, то в Носте начнется веселая торговая жизнь. Пошлины,
которые будем взимать за право торговли и за постой в караван-сарае, пойдут
на укрепление Носте, на вооружение, на устройство коврового промысла и на
выделку красивых глиняных кувшинов по персидским образцам.
Ностевцы слушали, как зачарованные. Дед Димитрия вскочил, от волнения у
него порозовели щеки и жадным блеском сверкнули глаза. Он пытался что-то
сказать, но его перебили громкими пожеланиями:
- Да живет наш Георгий!
- Да прославится имя Великого Моурави!
- Проснулся! Давно уже прославилось! - сердито вскрикнул дед Димитрия
и, боясь, что его опять заглушат, неистово замахал палкой и взвизгнул не
своим голосом: - Георгий, если сын мне, - помни: я первый базарный староста!
Никто лучше меня купцов не знает...
- А может, и ишаков? - вставил прадед Матарса.
Всегда добродушный дед вдруг вспылил. Он осыпал друга упреками: не
время на солнце белую бороду сушить, когда рядом Саакадзе Георгий. Кто не
может понять дел общества, пусть лучше не занимает места на бревне.
- Не все на бревне занимают место головой, - сощурился прадед Матарса.
Неизвестно, чем бы кончился разгорающийся поединок, если бы не треснула
ветвь и, под гогот и смех, не посыпались бы сверху мальчишки. Элизбар, за
